Я шагнул к ней, сжимая кулаки, готовый вцепиться в саму пустоту:
— Что ты знаешь?! Говори!
Тень отпрянула, сжалась, будто испугавшись собственного прозрения. Затем обрушилась на меня ледяной волной. Я снова оказался прикованным к Креслу, ремни впивались в тело с удвоенной силой.
*«Шанс... есть...»* — повторил шепот, но теперь он звучал как проклятие. *«Но ты... не удержишь его. Вновь... все потеряешь...»*
Я проснулся среди ночи. Тело ломило, как после боя. На губах — вкус крови от сжатых зубов. В ушах — эхо шепота и грохот выстрела из "Жала". В мозгу горели два слова, смешивая надежду и предупреждение Тени:
*Шанс есть.
Начало охоты
Тот самый старик-оружейник, что выточил роковые патроны, оказался не так прост. Когда я приходил за коробкой, его цепкие, испачканные маслом пальцы задержались на крышке. Взгляд, острый как шило, уперся в меня. После того как я, ушел старик проговорил :
— Странный сплав, боец... — пробормотал он, доставая ОДИН патрон и ловко пряча его в карман комбинезона. — Не армейский стандарт. Любопытно... Проверим на стенде. Он подозвал дежурного сержанта , указывая на патрон:
— Лейтенанту Карлову! Срочно! Образец новой бронепробивайки. Пусть глянет перед зачисткой.
Карлов, молодой и амбициозный, вечно лез не в свое дело. Но я видел, как он принял патрон от сержанта, покрутил в пальцах, удивленно хмыкнув на необычный вес и холодность металла. Ничего явно подозрительного, кроме состава, который он не мог знать. *Самоуверенный идиот.*
Я прилип к грязному окну тира. Карлов зарядил патрон в середину обоймы своего служебного пистолета, встал к линии. Выстрелил первый раз – мишень дернулась. Второй... Третий... Четвертый патрон – *тот самый*. Раздался не выстрел – *взрыв*. Грохот оглушил. Пистолет разорвало, как гранату, в клочья. Осколки стали и сплава К-7 впились в стену, в мишени. Лейтенанта Карлова отбросило назад, как тряпичную куклу. Он рухнул, искалеченный, фонтанирующий кровью из развороченной руки и груди. Смерть наступила мгновенно, еще до того, как подбежали санитары.
Весть о "несчастном случае" разнеслась по базе со скоростью пули. Старик-оружейник, бледный как мел, сжал в кулаке тот самый патрон-убийцу. Его глаза встретились с моими сквозь стекло – в них читался немой ужас и вопрос. *Что я наделал?* Он резко отвернулся, сунув патрон глубоко в ящик с хламом. *Молчи, старик. Ради себя.* Расследование было скорым и грязным: "катастрофический износ ствола", "заводской брак патрона". Закрыли. Никто не докопался до странного сплава. Никто не связал это со мной. *Тень прошелестела на краю сознания, довольная.*
Я решился, поход к врачу был отчаянием. Я не говорил о кошмарах, о голосах, о ледяном присутствии. Просто – "не сплю". Военврач, человек с потухшими глазами и вечным запахом спирта, послушал сердце, ткнул молоточком, выписал снотворное.
— Одна на ночь. Вырубит, как по затылку. — Он сунул блистер. — Контузия дает отголоски. Пройдет.
*«Панацея? Ха!..»* — беззвучно рассмеялась Тень в голове, пока я выходил из санчасти. *«Попробуй, глупец...»*
Таблетка сработала. Сон накрыл черной волной. Но Кресло ждало. Ремни впились в запястья. И тогда *Оно* явилась не как безликая пустота, а... как *я*. Темный силуэт, искаженная копия, с глазами – угольками холодного ада. Оно шагнуло из тени, наклонился, и шепот был моим собственным голосом, извращенным злобой:
— *Глупец. Я – твоя боль. Твой страх. Твой гнев. Я – часть тебя, выжженная этим миром. От меня не избавиться таблетками...* Силуэт усмехнулся моей же ухмылкой. — *Есть лишь один выход. Возьми "Жало". Приставь к виску. Нажми...* Его рука-тень легла на мою, ледяным прикосновением направляя воображаемый ствол. — *...Но мы же знаем твою "удачу", да? Оружие даст осечку. Или разорвет лишь пол-лица. И ты будешь лежать, истекая, слушая, как я смеюсь...*
Холодный, безумный хохот, мой и не мой, заполнил темницу сна. Я дёрнулся, ремни впились в кожу...
Резкий стук в дверь вырвал из кошмара.
— Стоун! Выдвигаемся! По машинам!
*Зачистка. Сегодня.* Адреналин смыл остатки снотворного и ужаса. Я вскочил, натянул форму, схватил плащ с "Жалом" и патронами в потайном кармане и выдвинулся в онгар.
Механик, седой старик с лицом, изрезанным морщинами и копотью, лишь покачал головой, глядя на мой байк:
— Чудес не обещал. Кое-как подлатал. Поездишь... но не долго он протянет. На списание, сынок. На списание...
Я кивнул, глуша мотор. Мотор ревел, кашляя черным дымом. Капитан в башне головного "Скорпиона" махнул рукой: "ВПЕРЕД!" Колонна – броня, пыль, рев моторов – поползла в пекло пустоши. Сутки пути под палящим солнцем выжгли душу. Лагерь разбили у скелета древней АЗС, остова, торчащего из песка как памятник погибшей цивилизации.