На базе отдал ключи механику:
— Подвеску подтяни. Жестче.
В командном центре царил душный полумрак. Офицеры разных мастей толклись у карт, бубня что-то о поставках. *Мысль* ударила, как током: *Перебить их всех. Сейчас. Очистить эту авгиеву конюшню.* Но это был билет в один конец. Чистый выстрел в висок – быстрее и надежнее. Я был врагом для Авра. И стал слишком опасным свидетелем для Мирай. Чужой среди своих, чужой среди чужих.
Не успел втянуть в легкие едкий табачный дым, как громовой голос перекрыл гул:
— Лейтенант Стоун! К вниманию!
Все замолчали. Полковник с орденской колодкой во всю грудь тыкал пальцем в меня:
— Ваш новый танковый отряд. Отправляется на передовую. На рассвете. Готовьтесь.
*Блять.* Холодная волна прокатилась по спине. *Избавляются. Слишком живучий. Слишком опасный.*
— Так точно! — рявкнул я, поворачиваясь к выходу. Голос "Тени" просочился сквозь гул в ушах:
*«Передовая... Твой конец. Один супер – и твой хлипкий танк станет консервной банкой. А у них... сотни таких суперов.»* План кристаллизовался: * надо попасть в контрразведку. На территорию врага в лаборатории.* Но сначала – ад передовой.
Сборы – десять минут. Вещи – минимум. Оружейный ящик с "Жалом" и спецпатронами – главное. На вокзале погрузили в товарняк. Три дня пути в грохоте колес и духоте. Граница войны встретила гарью и далекими раскатами артиллерии.
*База передовой* это место не было похожа на песчаные пустоши, впервые за войну я снова видел землю и деревья , хоть и все это было выжжено.
Мой "отряд". Пятнадцать юнцов в новенькой, не по размеру форме. Глаза – огромные от ужаса. Командир роты, капитан с лицом, вырезанным усталостью, орал, пыля сапогом по грязи:
— По машинам, шпана! Живо! Ты – с ними, лейтенант! — ткнул он в меня. — Ваш "Стальной Волк" – последний в колонне.
"Стальной Волк" – наш танк. Тяжелый, угловатый, покрытый слоем засохшей грязи и сколов. Залезли в тесную, пропахшую соляркой и потом башню. Я – командир. Наводчик – трясущийся паренек с веснушками. Заряжающий – здоровяк, но глаза выдают тот же животный страх. Механик-водитель – единственный, кто выглядел хоть немного уверенным.
Колонна рванула к позициям. По пути у нас завязался с ними разговор : Наводчик спросил
— Лейтенант Стоун , вы давно на войне
- я призадумался .
— Можно сказать с самого начала войны , я видел всю пучину ада .
- Они смотрели на меня со страхом в глазах , я сохранял не поколебимое спокойствие.
Едва вышли на открытую местность – *ад начался*
Наднами пролетели наши истребители разведки.
— Снаряды! Слева! Ложись! — заорал я в переговорку.
Земля вздыбилась перед головным танком. Грязь, дым. Потом – треск пулеметов. Вражеская пехота полезла из траншей, как тараканы.
— Башня! Пехота! Осколочными! — крикнул я Наводчику. — Водила! Зигзаг! Не дай им прицелиться!
Башня заскрежетала. Выстрел. Грохот. Взрыв среди атакующих. Клочья гимнастерок, крики.
— Цель! Танк! Десять часов! Триста метров! — увидел я знакомый силуэт вражеской машины, выползающей из-за холма. — Бронебойным! Быстро!
— Бронебойный готов! — прохрипел заряжающий, впихивая длинный снаряд.
— Вижу... — молитвенно прошептал наводчик, прильнув к прицелу. — Выстрел. Отдача встряхнула корпус. Снаряд – черная молния. Попадание! Вражеский танк дернулся, из люка повалил густой черный дым, пламя лизнуло корму. *Есть!*
— Еще один! Два часа! За горящим! — не давая опомниться, кричал я.
Наш танк плясал на кочках, механик виртуозно рвал рачиги. Вражеские снаряды свистели мимо, взрываясь позади, впереди. Один ударил в лобовую броню с оглушительным звонам . Башню тряхнуло, как в лихорадке. В ушах зазвенело.
— Живы?! — орал я, оглохший.
— Живы! Броня держит! — донесся приглушенный голос механика.
— Наводчик! Тот гад, что стрелял! Видишь? Деревянная будка у развалин! За ней!
— Вижу! Целимся...
Еще один выстрел. Еще одно вражеское орудие умолкло, превратившись в груду исковерканного металла.