Бой кипел час. Казалось, вся огненная мощь ада обрушилась на наш участок. Но наш "Стальной Волк", ведомый моими командами и отчаянной храбростью экипажа, выживал. Мы били по танкам, давили гусеницами пулеметные гнезда, крошили осколочными пехоту. Земля горела. Небо затянуло дымом.
И вдруг – гул, перекрывший грохот боя. *Наши* Тяжелые танки прорыва, как стальные мамонты, врезались во фланг наступающим. Вражеская линия дрогнула, поползла назад. Мы их преследовали врага. Выбитые из укреплений, деморализованные остатки врага бежали.
К вечеру отгремело. Мы продвинулись на несколько километров. Граница фронта сдвинута. На месте недавнего ада, среди дымящихся развалин и подбитой техники, поставили временный лагерь. Танк наш стоял, покрытый сажей, вмятинами и запекшейся кровью врага. Экипаж валился с ног. Я выбрался из люка. Воздух пах гарью, смертью и... *временной победой* Но "Тень" в голове не умолкала:
*«Завтра... будет хуже.»*
Затишье перед бурей
Временный лагерь гудел непривычным шумом. Победа. Для новичков – повод забыть на час ад, в который они нырнули с головой. Они делились скудным пайком, передавая по кругу самодельный самогон в жестяной кружке. Кто-то пытался петь солдатскую песню, но голос срывался. Смех звучал нервно, истерично. Они *пытались* праздновать, не понимая, что выиграли лишь бой в бесконечной мясорубке. Я видел, как их руки дрожали, как они избегали смотреть в сторону дымящихся развалин, где еще пару часов назад кричали и умирали их товарищи. Они не радовались – они *снимали стресс*, глушили ужас дешевым пойлом. *Слабаки.* Словно эхо, мысль отозвалась в моем черепе. Я сидел на корпусе «Стального Волка», покрытого свежими вмятинами и гарью, и тянул виски прямо из потертой фляги. Горькая жидкость жгла горло, но не мозг. Трезвость была моим проклятием.
От рядового до лейтенанта «Псов» – этот путь был вымощен не орденами, а кишками и осколками костей. Какие поручения я только не выполнял? Зачистки, диверсии, ликвидации «неудобных» свидетелей под прикрытием войны. Был в аду? Да. В яме с трупами и выбрался. Снова глоток виски. Один из юнцов, совсем сопляк, рухнул лицом в грязь, без сознания. *Дети в окопах.* Я допил флягу, встал. Голос прозвучал, как скрежет стали по камню, перекрыв пьяный гул:
— Рота! На ноги! Победили бой? Хорошо. Но война – завтра. Кто утром с похмелья заноет – навсегда будите жрать хлеб и воду. По казармам! Живо!
Они замерли, потом, спотыкаясь, вытянулись в подобие строя:
— Есть, лейтенант!
Поплелись, пошатываясь. Тенью подошел офицер из соседнего взвода, Шульц, капитан. Лицо красно, запах перегара – волной.
— Стоун... — он тяжело ткнул в мне пальцем в грудь. — Черт... какой строгий... Парни... заслужили...
Я отодвинул его руку:
— Заслужили панихиду, мне нужны солдаты , а не пьяницы. Выиграли сражение!? Выжили по чистой удаче. Вы, капитан, даже близко не стояли там, где был я.
Его лицо исказила пьяная злоба. Он рванул, замахнувшись кулаком. Рефлексы сработали быстрее мысли. Я поймал руку на взмахе, резко провернул за спину, подсек ногой. Шульц грохнулся на спину в грязь, захрипев. Я наклонился, голос – ледяное лезвие:
— Подниму рапорт о пьянстве, развале дисциплины и нападении на старшего офицера. Посмотрим, что скажет трибунал. Дезертирство или расстрел – отличный финал карьеры, да?
Он, давясь грязью и бессильной яростью, не сказал ни слова. Отполз, как побитый пес. Я развернулся и ушел в темноту. Казарма встретила храпом и кислым запахом пота. Сон не шел. Адреналин и виски гнали кровь. Я рухнул на койку.
И снова Кресло. Ремни впились в запястья. *Тень* уже ждала, пульсируя холодом в углу камеры сознания. Ее голос проник в кости, как ржавый гвоздь:
*«Ваши игрушечные танчики... Жалкие жестяные гробы... Один супер – разнесет их в щепки... как спичечные коробки... Жди... Скоро.»*
Она рассыпалась в ледяной пыли. Я проснулся. Холодный пот. *Гребаная Тень.* Но слова висели в воздухе: *«Один супер»*.
Подъем – за час до общего. Я вытряхнул роту из коек пинками и криком. Лица – серо-зеленые, глаза – мутные от похмелья и страха. *Пушечное мясо.*
— Стройсь в колонну! По машинам ! — рявкнул я, уже сидя в башне «Волка», бинокль в руках. Люк открыт. На броне ютились пехотинцы – наше «подкрепление». Горизонт пульсировал в линзах. И там... Дымка. Не от пожарищ. Странная, низкая, над дорогой у кромки леса. *Маскировочный аэрозоль?*
— Колонна! Сто... — Не успел договорить.
*ХЛОПОК!* Оглушительный удар, скрежет рвущегося металла. Танк позади нас вздрогнул, окутался черно-оранжевым грибом взрыва. Гусеница лопнула, башня съехала набок. *Противотанковые пушки в лесу.* За дымовой завесой.
— Разворот! Задний ход! К оврагу справа! Огонь на подавление! Цели – опушки леса, за дымом! — заорал я в переговорку. «Волк» рванулся, разворачиваясь на месте. Башня заскрежетала. Осколочные снаряды рвались среди деревьев. Но ответный огонь был яростным и точным. Еще один танк вспыхнул факелом. Пехота на броне кричала, падая под шквалом пулеметного огня. Земля вздымалась фонтанами от мин и снарядов. *Ловушка.*
— Вперед! Прорыв через их позиции! На полном газу! — скомандовал я отчаянно. *Или все сдохнем здесь.*
«Стальной Волк» ревел, плюща гусеницами кустарник и траншеи. Мы давили орудийные расчеты, поливали огнем окопы. Сквозь дым и хаос прорвались. Но цена... Два танка, десяток пехотинцев, еще столько же раненых. По карте впереди – деревня. Наверняка там засада. Или... или там уже никого нет.
— Лейтенант? Мирные? — хрипло спросил наводчик, вытирая грязь со лба.
— Солдатам Авры плевать, — процедил я. — Мирные для них – маскировка или мишени. Звери.
Мы вошли в деревню на малой скорости, стволы наготове. Тишина. Мертвая тишина. Не лаяли собаки. Не плакали дети. Только ветер гулял по пустым улицам. И запах... Сладковато-тяжелый. Знакомый. *Смерть.*
Трупы. Повсюду. Старик у колодца с простреленной грудью. Женщина, застывшая в дверях дома с ведром воды, вывернутым неестественно. Детские тела у школы... *Звери.* Хладнокровно, методично. Никакой военной необходимости. Просто... зачистка.
— Никого не брать. Никаких засад, — приказал я, голос чужим. — Осмотр. Быстро.
Внезапно – знакомый, леденящий душу свист. *Арта!*
— Рассыпаться! В укрытие! — заорал я, ныряя в люк.
Снаряды рвались на окраине, где мы только что были. Осколки защелкали по броне «Волка». На этот раз пронесло. Пехота отделалась испугом и парой царапин. *Пристрелялись.*
Обстрел стих так же внезапно. Мы углубились в лес, подальше от открытой местности. Новый лагерь. Тишина, нарушаемая только треском костров да стонами раненых. И далекий, непрекращающийся гул боя – в паре километров. Ритмичные взрывы, пулеметные очереди. Наши. И их плотно окружают. Если там нет Супера... может, еще держатся. Но в воздухе висел не вопрос, а утверждение: Скоро будет Супер.Тень не врет. Война готовила новую порцию ада. Солдаты были в ужасе от пережитого , еще вчера с теми людьми они выпивали , а сейчас они мертвы .