*Цель: Уничтожить лабораторию, производящую препарат "Х". Выкрасть все данные о сыворотке. Узнать, как обратить эту адскую силу *против* ее создателей. И против всего этого прогнившего мира, породившего и героев, и таких, как я.
И пусть они запомнят не свет героя, а холодную, беспощадную тьму Антигероя. Пусть видят в моих глазах тот самый ад, из которого я выбрался. И содрогаются.
Встреча со врагом
Плечо ныло от еще свежой раны , а в горле пересохло. Я сунул руку в подсумок, нащупывая флягу с последними глотками воды и оставшуюся лепешку. Там же, под тряпьем, лежал мой складной бенокаль. Я достал его, развернул и поднес к глазам. Линзы, покрытые тонким слоем пыли, все же давали картинку. Я навел бинокль на деревню, которую только что покинул.
Старик был прав. Пыль. Много пыли на горизонте. Бронетранспортер? Грузовики? И они явно двигались в сторону деревни. Искали меня? Или просто зачищали территорию, забирая "припасы"? Плевать. Я сложил бинокаль и сунул обратно в подсумок. Развернулся, чтобы уйти глубже в пустоши. В этот момент донесся одинокий выстрел. Потом короткая, яростная очередь. Потом – тишина, гуще прежней. Я не обернулся. Не нужно. Я прекрасно понимал, что там уже никто не выжил. Ни старика, ни кого либо.
Пустоши поглощали меня. Шаг за шагом. Весь в пыли и песке . К закату, когда ноги уже горели, а глаза слипались от усталости, я увидел станцию-депо. Заброшенную, наполовину засыпанную песком, опутанную ржавыми трубами и вековой паутиной. Но на перроне маячила фигура часового с автоматом. Сторожил руины?
Мне показалось странным. Зачем? Я припал на песок , наблюдая. И понял. Это был не только часовой. Рядом стоял офицер "в форме Мирай", нервно куривший. Ждали кого-то. У станции толпились несколько перепуганных гражданских. Их охраняла пара военных. Эвакуационный пункт? Сборный пункт для беглецов? Была не была. Я встал во весь рост и пошел к ним, волоча ноги, изображая крайнюю степень истощения.
Не успел я сделать и десяти шагов по перрону, как на меня навели мушку .
"Стой! Руки!" – рявкнул солдат. Я поднял руки. "Откуда? Документы?"
"Из пустошей... – прохрипел я. – Документы... потерял...". Офицер кивнул солдатам: "Обыскать. В помещение."
Я прошел под конвоем в полуразрушенное здание вокзала. Глухой удар прикладом в затылок сбил меня с ног. Тьма.
Очнулся я на холодном бетонном полу. Голова гудела. На запястьях – наручники. Плащ с подсумком сняты. Я поднял голову. Офицер сидел на ящике, листая какие-то бумаги. Мои вещи лежали рядом.
"Верните... подсумок... плащ... – выдохнул я.
Офицер холодно посмотрел на меня. "У тебя нет документов. Нет оружия. Одежда – лохмотья. Ты либо грязный бродяга-мародер, либо... шпион. И то, и другое сейчас для нас – головная боль." Он кивнул солдатам: "Ждать здесь. До выяснения."
Стемнело.Загрохотали двигатели. К станции подошел военный бронепоезд. Нас, гражданских и меня, погрузили в товарный вагон. Меня – отдельно, в техническое помещение . Приковали наручниками за запястье к прочному поручню. Солдат, бросая мой плащ и подсумок к моим ногам, буркнул: "Сиди тихо. Твоя личность – под вопросом. Поедешь с нами. До выяснения." Поезд тронулся.
Я не знал, сколько мы ехали.Лепешка кончиласт через пару часов. Жажда и голод стали реальными чудовищами. Я лихорадочно думал о побеге, ощупывая наручники... В этот момент.
Налет.Свист, грохот, оглушительный удар такой силы, что вагон подбросило. Я с силой дернулся на прикованной руке, плечо хрустнуло от боли. Центральный двигающий вагон где-то впереди был вырван с рельс. Поезд встал, завалившись набок. В ушах звенело. Потом – выстрелы. Крики. Скрежет металла. Потом – почти тишина.*Адреналин заглушил боль.
И вдруг – офицер. Тот самый. Лицо в крови, форма порвана. Он ворвался в мой вагон, судорожно прижимая к груди металлический кейс. Его глаза метались. Он рванул к противоположной двери.
Дверь с той стороны выбилась внутрь с грохотом. Не открылась – вылетела, и врезалась в офицера, вдавливая его в пол . Кейс выскользнул из его рук, упав в полумраке рядом со мной.
На пороге, в клубах пыли, стоял Он Супер. Костюм – ослепительно белый с алыми молниями. Взгляд светился холодной яростью. Вот это сила – он только что выбил бронедверь.