Я уже не стоял на месте. Перекат за угол, рывок вдоль стены. Он развернулся, ища цель, его левая рука беспомощно повисла. Я выскочил из-за дальнего угла дома, припал на одно колено. *Второй выстрел* Цель – опорная нога. Пуля ударила точно в коленный сустав. Раздался резкий, неестественный хруст. "Синее Пламя" с громким стоном рухнул на мостовую. Он попытался подняться на реактивной тяге, но поврежденная нога дернулась судорожно. *Третий выстрел.* Второе колено. Теперь он был обездвижен, синий свет его костюма мерцал, как угасающая спичка. Я подошел, держа "Жало" наготове. Его шлем был треснут, внутри виднелось обожженное, искаженное ненавистью лицо. Губы шевельнулись:
– Уб-лю-док... – прошипел он.
Я не стал ждать. *Выстрел в голову* через трещину в шлеме. Мерцание погасло.
*Не расслабляйся.* Где "Искара"? Внезапно – удар невидимой кувалды в грудь. "Жало" вырвалось из рук и улетело в сторону. Воздух передо мной исказился, и появилась она – на долю секунды, достаточную, чтобы увидеть ее холодную ярость, прежде чем она снова исчезла. Энергетическая волна лизнула место, где я стоял секунду назад – я успел откатиться. Мои оставшиеся солдаты, спрятавшиеся в развалинах, открыли бешеный огонь в ее сторону, стреляя по вспышкам движения, по пыли, поднятой невидимыми шагами. Это было отчаянно и почти бесполезно, но дало мне секунду. Я рванулся к "Жалу", валявшемуся у стены горящего дома. Чувство – как будто кто-то гигантский наступил мне на грудь. Ребра сломаны. Я рухнул на колени, захлебываясь болью, но рука уже тянулась к пистолету.
"Искара" материализовалась прямо передо мной, ее клинок занесен для удара. Глаза за щелевидным визором горели холодной победой. Солдаты кричали, стреляли в нее, пули цокали по костюму. *Сейчас или никогда.* Я не пытался встать. Из положения на коленях, почти лежа, я вскинул "Жало". *Выстрел.* В упор. В центр ее маскировочного поля, туда, где должна быть голова.
Она среагировала с нечеловеческой скоростью. Ее рука в энергетической перчатке метнулась навстречу пуле. *Вспышка ослепительного света!* Раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла и шипение плазмы одновременно. Перчатка на ее руке вспыхнула и рассыпалась искрами. Визор шлема треснул, под ним брызнула темная жидкость – не кровь, что-то синтетическое. Она вскрикнула – резко, отшатнулась, потеряв равновесие. В ее движениях появилась резкая, скованность. *Второй выстрел!* Но она уже отпрыгнула назад, и пуля лишь чиркнула по наплечнику, сорвав кусок брони. Она взмыла в воздух, марево стелс-поля снова окутало ее, но теперь оно пульсировало, сбоило. Я выстрелил ей вдогонку, но пуля прошла впустую – она уже растворилась в воздухе, уходя на большой скорости, оставляя неровный, прерывистый силовой след. *Черт! Упустил!*
В голове раздался знакомый, ледяной и довольный смех Тени: *"А вот этого я не ожидала... Один убит, другой бежит... Ты становишься интереснее, Джек Стоун..."*
Боль в груди накрыла с новой силой, словно раскаленные клещи сжимали ребра при каждом вдохе. Кровь соленая теплая хлынула горлом. Я услышал приглушенные крики своих солдат: "Лейтенант! Лейтенант Стоун!" – но их голоса тонули в нарастающем гуле в ушах. Темнело. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма поглотила сознание – это треснувший визор "Искары" в моем мысленном взоре и мертвые глаза "Синего Пламени" на мостовой. *Два супера... Одного убил... Другого... ранил... Цена...* Мысль оборвалась. Я рухнул лицом в холодную грязь улицы.
Очнулся через двое суток весь перебинтованный , ребра болели пуще прежнего.
Кошки мышки
Взаимная неприязнь между мной и Шульцем висела в воздухе гуще пороховой гари. Его взвод – сборище бывших уголовников, выскобленных из тюремных нор под предлогом военного положения. Сам Шульц отличался от них лишь нашивками капитана да чуть более изощренной подлостью. Пока я лежал без сознания после последнего боя, этот шакал успел донести высшему командованию об «особом оружии» лейтенанта Стоуна. К счастью, перед самым провалом в темноту, я успел запихнуть «Жало» в потайной карман штанов – найти его было бы непросто.
Командование... Прогнившее до мозга костей. Взятки, махинации, спекуляции – война для них лишь прикрытие, способ наживы. Их план был прост: выслать спецотряд, вырвать у меня секрет «Жала», а затем убрать свидетеля, инсценировав несчастный случай. Но был нюанс: внезапная гибель командира на передовой – слишком звонкий колокол для вражеской разведки. Риск прорыва фронта из-за неразберихи был велик. Им нужен был тихий, внутренний инструмент.