Шульц не оставлял попыток. Как шакал, чуявший слабину, он рыскал, ища момент выкрасть «Жало». Пистолет не покидал кобуры на поясе ни днем, ни ночью. Однажды среди ночи его застукали мои солдаты – пытался прокрасться в мою комнату. Позорная тень пала на него окончательно. Даже его бывшие «орки», теперь под началом недавно прибывшего Стивенсона, превратились в дисциплинированных бойцов и смотрели на Шульца с презрением. Крысу ненавидели даже свои. Мы выдвинулись на прорыв.
Я занял место командира в башне своего «Стального Волка». Рев моторов слился в единый гул, выхлопные газы затянули воздух едкой пеленой. Колонна рванула из мертвого города.
Танки шли в авангарде, становясь живым щитом для пехоты и тараном для вражеских укреплений. Мы давили пулеметные гнезда, крошили орудийные расчеты, подрывали засевшие в засадах вражеские танки. Пехота зачищала окопы позади нас, ведя ожесточенные перестрелки с уцелевшими. Ценой потерь – прорвались. К вечеру заняли позицию у пригорка – естественное укрытие от артиллерии. Опасность представляла только авиация. Наши зенитки работали беспрерывно, но вражеские стелс-самолеты, призрачные тени в сумеречном небе, были постоянной головной болью.
Разведдонесение легло передо мной как приговор: в двух километрах, в недрах горы, – укрепрайон. И охрана: двое «суперов» примерно класса А. Один, судя по описаниям, словно выкован из живой стали. Второй управлял камнем, поднимая из земли барьеры и швыряя валуны с катапультной силой. Подступы к горе – смертельная ловушка.
*Лаборатория?* – мелькнула надежда, быстро сменяясь холодным расчетом. *Нет. Слишком открыто... Инженерный хаб? Склад?*
Шульца не видели с начала штурма. Он растворился. *Тень* прошелестела на краю сознания, зловеще намекая: *«Предатель...»* Я отмахнулся, но семя сомнения было брошено. Как выяснилось позже, связь Шульца с вражеской разведкой работала. Вражеские агенты нашептали ему сказки о славе и богатстве после войны – «герою», сдавшему ценного врага и его оружие. Он пообещал передать всё: численность, технику, расположение сил... и, конечно, подробности о «страшном пистолете лейтенанта Стоуна».
Ребра ныли, но я был на ногах. Лагерь кипел подготовкой. Солдаты Стивенсона, бывшие шульцевские «орки», дрались теперь с ожесточением ветеранов. Вечером разведчики принесли весть: Шульц бежал. Ночью, через нейтральную полосу, пробрался к врагу.
— Чёртов предатель! – Стивенсон ударил кулаком по столу, сметая карты.
Беглец укрылся в том самом горном укрепрайоне.
План созревал в тесном кругу офицеров. Споры были жаркими.
— Диверсионная группа, – предложил я, чертя на карте. – Маленькая, тихая. Заходит с севера, по горному распадку. Их задача – просочиться внутрь, пока *мы* – я ткнул пальцем в южный склон, – ведем отвлекающий штурм. Лобовой, громкий. Оттянем на себя суперов и гарнизон. Как только диверсанты возьмут контрольный пункт или создадут хаос внутри – ударим по-настоящему.
— Самоубийство! – взорвался один из капитанов. – Диверсантов сомнут! Мы потеряем половину сил на штурме!
Я врезал кулаком по столу:
— Альтернатива?! Шульц не успеет добраться как все сдаст противнику! Ждем, пока сюда прилетит весь их авиационный флот и супер-эскадрон? Они сотрут нас в порошок! У нас нет времени на осаду! Есть план «А» – и точка! Кто не готов – может остаться прикрывать тылы!
Капитан сжал челюсти, но кивнул. Сомнения подавлены приказом.
— Выступаем через час!
Мой «Волк» вел основную колонну. Нас заметили на подступах. «Суперы» рванули навстречу – металлический гигант и его каменный собрат. Пулеметные ленты со свистом отскакивали от стальной брони первого. Камни, поднятые вторым, обрушивались на технику. Я покинул танк, укрывшись за его корпусом. «Жало» было в руке. Ждал. Металлический «супер» ринулся в атаку, сметая легкую технику. Я выстрелил – рикошет! Второй выстрел чиркнул по его плечу, оставив глубокую борозду. Чудовище отшатнулось с ревом, больше похожим на скрежет металла. Мы закрепились, отбиваясь, медленно оттесняя их к горе. С севера – тишина. *Стивенсон, где ты?*
Внезапно – грохот взрывов *внутри* горы! Сигнал! Диверсанты прорвались! Напор врага ослабел. Суперы, отрезанные от своей базы, запаниковали. У меня оставалась последняя обойма – 12 патронов. Мы сжимали кольцо. Они сражались отчаянно, подбив еще один танк, перевернув БТР. Но силы были неравны. Загнанные в каменный мешок, «суперы»... замерли. Подняли руки-монолиты. *Капитуляция? Слишком поздно.* Я выстрелил второй раз – метко. Затем – еще раз. Два грохота, два расплющенных черепа. Металл звенел, камень крошился. *Расходный материал.