Внутри горы царил хаос. Стивенсон и его группа проделали адскую работу: подавили охрану, захватили ключевые точки. Группа вражеских офицеров и техников заперлась в командном центре. Стивенсон блокировал их:
— Сидят как крысы. Связь нарушена.
Это была не лаборатория. Инженерно-техническая база. Склад передовых разработок, ремонтный цех, чертежные. *Золотая жила.* В командном центре, под столом, дрожал Шульц. Металлическая дверь не стала преградой для «Жала». Выстрел – и *петли вырвало вместе с куском стены*. Я вошел. Офицеры врага подняли руки. Шульц, с перекошенным от ужаса лицом, что-то лепетал. Я выстрелил ему в голову, не слушая. *Судьба предателей.*
Пленные офицеры, сломленные видом расправы над Шульцем и мощью «Жала», заговорили. Оказалось, здесь велись работы над *ответом на "Жало"* – собственным оружием прорыва. Прототип. Чертежи. Компоненты. Все – в главном сейфе. Инженеры под дулами автоматов вскрыли его. Я взял папку. Чертежи... Они были поразительно похожи на мои собственные, выжженные в памяти, но доведенные до промышленного образца. Более совершенный сплав ствола, улучшенная баллистика, эргономичная рукоять. И – коробки с патронами нового типа, магазины на 12 штук. 90 патронов в запасе.
Я приказал инженерам собрать прототип. *Отдал им свое "Жало" для модернизации по новым чертежам.* Используя наличные компоненты и станки базы. Работали сутки. Когда глава инженерной группы, тот самый, что рассказал о проекте, протянул мне готовый образец – холодный, тяжелый, смертоносный – я увидел в его глазах смесь гордости и ужаса. Он слишком много знал. О прототипе. О его мощи. О том, кто его получил. Я пристрелил его на месте. Затем – пленных офицеров. Жестоко? Да. Но этот козырь был слишком ценен. Я не мог позволить ни Авра, ни прогнившему командованию Мирай узнать о нем. Чертежи сгорели в топке плавильной печи. База стала братской могилой для тех, кто мог проговориться.
*Тень* витала рядом, ее шепот был похож на шипящий смех сквозь клубы дыма:
«Восхитительно... Беспощадно... Совершенно...» – вибрировало в костях. – «Теперь ты... настоящее оружие...»
Я не ответил. Но ее ледяное одобрение проникло глубже, чем хотелось бы. В руке я сжимал не пистолет, а будущее войны. И будущее это было окрашено кровью и сталью.
Призраки Анвиля
Захваченная база в горе превратилась в наш опорный пункт. Рабочих, знавших слишком много о прототипе, отправили в тыл под конвоем "Псов" – на "допрос", из которого мало кто возвращался. На смену прибыли новые бригады – забитые, запуганные люди с прифронтовых деревень. Их задача была проста: гнать патроны конвейерами и чинить технику под дулами автоматов. Гора действительно была неприступной. Толща скал поглощала удары артиллерии, а узкие, замаскированные входы превращались в смертельные ловушки для штурмующих. Если бы не этот каменный исполин, нас бы уже стерли с лица земли. Теперь здесь кипела наша жизнь: гул генераторов, лязг станков, запах солярки и пороха. База стала стальным сердцем передовой, нашим командным узлом.
---
Где-то в недрах столицы Авра, в стерильном госпитале для "избранных", очнулась "Искара". Ее доставили полумертвой: костюм разорван, броня пробита странным сплавом, тело изувечено нечеловеческой отдачей. Ожоги от вытекшего энергоносителя покрывали кожу багровыми узорами. Когда сознание вернулось сквозь морок боли, у ее койки уже стоял человек в строгом черном мундире без знаков различия – оперативник "ИМКГ" (Имперское Министерство Контроля Героев). Его глаза, холодные как сканеры, изучали ее, не выражая ни сочувствия, ни удивления.
— Доклад, – его голос был монотонен, как гул систем жизнеобеспечения. – Объект "Бульдозер" и база "Анвиль".
"Искара" говорила с трудом, сквозь хрип, выдавливая ключевое: "Солдат Мирай... Джек Стоун... Оружие неизвестного класса... Уничтожает С-класс... Прототип... Жало...". Оперативник записывал без эмоций. Перед уходом бросил фразу, от которой стыла кровь даже у "героя":
— Угроза подтверждена. Категория: "А+" Приоритет: "Абсолют".
---
В моей новой каюте, вырубленной в скале и обитой сталью, воздух сгустился. *Тень* материализовалась не как видение, а как физический холод, заставляющий зубы стучать. Ее голос звучал уже не шепотом, а четко, почти материально, в самой середине комнаты:
— Нравишься ты мне, Джек Стоун. Пора узнать правду. Я – не древнее зло, не пришелец. Я – твой сломанный разум. Твоя болезнь. – Ее форма колебалась, принимая черты искаженного отражения в полированной стали стены.
– Твой мозг, изгрызенный ненавистью, выдумал меня. Чтобы оправдать убийства всех твоих жертв. Я питаюсь твоей яростью. Твоей ненавистью ко всему человечеству. – Беззвучный, леденящий смех заполнил помещение. – Я знаю. Ты ненавидишь этот мир до основания. И это... восхитительно.
Она растворилась, оставив после себя лишь ледяную пустоту и звон в ушах. Я *не поверил ни одному ее слову*. Это была ложь. Еще одна уловка чтобы свести меня с сума.