"Пли!"– не успело сорваться с губ офицера.
*Гул* Нарастающий, зловещий. С неба. Бросил взгляд вверх – стальные птицы. Бомбардировщики. Под прикрытием истребителей. Один "ястреб", резко пикируя, открыл шквальный огонь из пушек прямо по нам!
Ад. Земля вздыбилась. Грузовики разорвало в щепки и огненные шары. Солдаты, еще секунду назад целящиеся, превратились в кровавое месиво. Крики. Дым. Хаос.
Меня сбило с ног взрывной волной. Оглох. Засыпало песком. Выкарабкался. Полз. Увидел солдата. Молодого. Лежал у обломков грузовика. Живот разворочен. Глаза – полные ужаса и... понимания. Я подполз. Он схватил меня за рукав с невероятной силой, впиваясь взглядом. Из горла хлынула алая пена. Он прохрипел, давясь кровью: "Я...Хо... чу...Вы...жи...вть..." Потом слабее: "Мне... терять... нечего..." Его глаза потухли. Рука разжалась.
Похож...– мелькнуло. Пустота. Как у меня. Я вытащил его документы из нагрудного кармана. Все в теплой, липкой крови. Вырвал фотографию – улыбающееся незнакомое лицо – и сунул в карман. Остальное – в подсумок.
Поднялся. Огляделся. Никто не шевелился. Только дым да стоны умирающей техники. Имперская авиация уходила к горизонту. Я ретировался. Обратно. К столице. Сжимая в кулаке чужую фотографию. Шел по пустоши, еле перебирая ногами, чувствуя, как песок набивается в раны, а на губах – привкус пороха и чужой крови. Снова один. Снова выжил. Проклятие.
*Цель*: все записи об моем допросе уничтожить
Кровавая маска
Песок хрустел на зубах. Каждый шаг по выжженной пустоши отзывался огнем в мышцах и тупой болью в вывернутой руке. Солнце, низкое и медное, выжигало последние силы. "Еще немного... До руин... До воды..."Мысли путались, сливаясь с гудением в ушах. Я споткнулся и рухнул лицом в раскаленный песок, подняв облако пыли. Лицо горело, в глазах потемнело. Я перевернулся на спину, задыхаясь. В кулаке, судорожно сжатом даже в бессознательном усилии, хлюпала пропитанная запекшейся кровью фотография. Улыбающееся лицо незнакомца. *Идиот...* – пронеслось в помутневшем сознании. Нашел свое счастье... в этом аду... Тьма накрыла с головой.
Не знал, сколько пролежал. Часы? Минуты? Сознание вернулось с назойливым жужжанием. Над ним, черным зловещим крестом на фоне блеклого неба, кружил стервятник, выжидающе планируя ниже. Резкий звук двигателя заставил птицу взметнуться ввысь. Я слабо повернул голову. К нему, поднимая шлейф пыли, полз бронетранспортер «Скорпион» – угловатый, покрытый слоем песка , с тускло поблескивающим пулеметом на башне. Люк открылся. Двое в камуфляже Мирай, с автоматами наизготовку, осторожно подошли. Один пнул ногой, проверяя реакцию. Я лишь слабо застонал.
– Живой! – крикнул тот, кто пнул, голос хриплый от пыли.
– Тащите!
Меня втащили в душную, пропахшую машинным маслом . Положили на металлический пол. Кто-то сунул в рот шершавую флягу. Я жадно глотнул теплой, солоноватой воды – вкус жизни, хоть и грязной. Горло обожгло, но пил, пока её не отняли.
– Документы? – спросил старший по виду, унтер из разведроты, его лицо было покрыто сетью мелких шрамов. Глаза – холодные, как сталь.
Я молча сунул свободной рукой в карман грязной формы, достал смятые, пропитанные бурыми пятнами документы. Унтер взял их аккуратно за уголок, развернул. Прочел имя. Взгляд скользнул с бумаги на изможденное лицо героя, задержался на неестественно вывернутой кисти, на запекшейся крови на виске.
– Джек Стоун? – переспросил унтер, голос ровный, без эмоций.
Лежавший на полу , чувствуя, как сухость снова сжимает горло, хрипло выдавил:
– Да.
Унтер еще раз посмотрел на документы, потом на него. Не изменившись в лице, махнул рукой солдату. Тот протянул флешку-жетон.
– Твоя. Не теряй.
Без нее – шпион или дезертир.
Пуля в лоб.
Подозрение висело в воздухе густой пылью. Унтер ткнул пальцем в кулак героя:
– А это что? Там же фота была?
Я не разжал пальцев. Сжал сильнее, чувствуя, как картонка впивается в кожу. – Залило кровью... Размокла... Выбросил. – Голос был плоским, уставшим.
– Не могу... смотреть на счастливого себя.
Унтер хмыкнул, недоверчиво, но больше не стал спрашивать. *Пыльные псы" (контрразведка) разберутся,*– было написано в его взгляде.
Через несколько часов тряски они были на большом КПП на окраине прифронтового города. Джека Стоуна вытащили на КПП. Допрос был коротким, жестким, под прицелами. Он повторил легенду: конвой на расстрел дезертиров, авианалет, хаос, он – единственный выживший. Голос дрожал – от слабости. Документы солдата прошли первичную проверку. Его "восстановили", выдали новую флешку-жетон "(старую, с кровью, забрали "на экспертизу"), стандартный солдатский паек и... проводили в казарму.