Расколенный песок
С инженерами я не разговаривал. Никогда. Их общение сводилось к жесту, кивку, короткому тычку пальцем: «Тащи это», «Чисти то». Я был немой рабочей силой – призраком в замасленном комбинезоне. Слухи о моей «не от мира сего» отрешенности витали в мастерской, но мне было плевать. Мой мозг выжигал только одна мысль в кучу надо искать подходящий сплав для оружия, из кучи методалома я нашел два хороших куска и один маленький осколок нужного мне Осмеридия. «Наконец-то», — про себя воскликнул я.
Но пальцы только сжали находку, как из-за спины произнесли:
— Стоун! К офицеру! Немедленно!
Тот самый унтер. Лицо – как выветренный утес. Он брезгливо сморщил нос (то ли от машинного масла на мне, то ли от вечного запаха пыли и пота), махнул рукой: «За мной». Привел к столу, заваленному картами. Там уже стояли трое таких же «псов», глаза пустые, усталые.
— Как себя чувствуешь, Стоун?
Бросил он, не глядя, тыча пальцем в точку на карте.
— Приказы выполнять смогу
Выдавил я, голос хриплый от бессонницы.
Он хмыкнул.
«Вот тут. Временная база авровских шакалов. К ним примазались контрабандисты , гнилье. "Зачистка" сказал офицер
Ты – в главном дозоре мотострелков. Задача: подобраться, засечь численность, технику, точки. Тише пыли под сапогом.
Завтра на рассвете. Онгар в 04:00. Шаг влево или в право – пуля.»
*Зачистка.* Мои планы по поиску сплава рушились. Но… "контрабандисты."В сознании мелькнул образ: ящики с трофеями, странные слитки… "У них бывает ВСЁ возможное"
В казарме – снова стена между мной и сном. Недели без него превратили тело в натянутую струну, веки слипались, но стоило закрыть глаза – из угла выползала ОНО "Тень". Шепот в костях. *«Скоро… твой мир…»* Лучше уж эта изматывающая, ядовитая ярость бодрствования.
Перед рассветом – онгар.
Я натянул форму и выдвинулся в этот стальной склеп, пропахший соляркой и оружейной смазкой. Шесть мотоциклов, два угловатых «Скорпиона» – бронированные машины. Я вскочил на байк, холодное седло впилось в бедра. Мотор взревел. "Вперед" криком сказал главный офицер.
Два часа по выжженной пустоши. Песок вновь хрустел на зубах, пыль висела рыжей пеленой. За километр до цели – сигнал рукой: *Стоп!*
— Бросаем здесь! – крикнул я напарнику, голос сорвался от пыли. – Пыль поднимет нас раньше выстрела!
Оставили байки вовраге. Дальше – ползком. По-пластунски, вжимаясь в раскаленный песок, к гребню песчаной гряды. Лагерь врага – как муравейник под стеклом. Я припал к биноклю. *Считаю.* Пять БТР Авра. Три джипа. Две вышки – снайперы и пулеметы. Палатки – штук десять. Солдат… около шестидесяти. И отдельно – три грузовика с брезентом, люди в потертой гражданке, но с автоматами на плечах. *Контрабас.* Засек координаты. Ползком назад примерно столько же , и через пару минут мы уже : Докладываем унтеру.
Тот сверился с потрепанной папкой, кивнул: «Сходится с данными крыс из разведки. К бою!» Втолкнули в руки автомат. Наш штатный пистолет против этого – детская рогатка.
Штурм. Я пристроился за броней «Скорпиона», как ремень за кожей. Пыль на горизонте клубилась грозовым облаком. Мы вырвались из нее внезапно. Первых двух мотострелков, выскочивших вперед, срезали точными выстрелами с вышек. Мой байк дернулся, объезжая окровавленную кучу тряпья и металла. Град пуль застучал по броне «Скорпиона». Наши пулеметчики захлебнулись ответным огнем. С грохотом ворвались на базу.
Я спрыгнул, прижался к колесу перевернутой машины . Автомат короткими, хлесткими очереди. Солдаты Авра падали. Мои выстрелы были без мыслей, без эмоций. Механическая работа. Запах крови, пороха, горелой плоти – единственная реальность. Мои, чужие – все *чужое*. Все – мишени.
Даже так называемые товарищи .
Трое в кожаных куртках (контрабас!) метнулись к ближайшему джипу. Без стволов? *Идиоты.* Командир орал сквозь грохот: «Стоун! Что встал!»
Я рванул к байку, врезал газ до упора. Джип уже набирал скорость, поднимая стену пыли. Догнал на прямой . Вынырнул из пыли с зади него , сравнялся и выхватил пистолет и двумя четкими выстрелами , в боковое стекло. Голова водителя дернулась, будто его дёрнули за нитку. Джип рвануло влево и он перевернулся с душераздирающим скрежетом металла. Я резко заложил вираж, горячая волна воздуха опалила лицо. Байк занесло, я кувыркнулся по песку.
Вскочил. Подбежал к груде металла. Водитель – мертв, лицо в крови. Сзади – тишина. Дернул покорёженную дверь багажника. Ящики с пакетами белого порошком. И… металлические слитки в опломбированных ящиках. Я схватил один – легкий ящик , с маркировкой «А7-Дюраль». *Не метеоритный. Не тот.* Я с диким рёвом пнул раскаленный кузов. Хриплый шепот вырвался сам: «Черт! ЧЕРТ!»