- Я цатт, и я дочь высокопоставленного лица. Я могу запустить руку в любую казну, или подписать любую, угодную тебе грамоту. Не знаю, кто ты, но в любом случае найдется хоть что-то, где моя власть тебе пригодится.
- Да? - Растянул сомнение тот, тоже заговорив как цатт. - Звучит это сладко. Только ничего этого мне не нужно.
- А ты подумай.
Я отвела назад плечи, чтобы немного размять затекшие связанные руки. Голова была тяжелая и больная, словно мне не переставляли добавлять ударов.
- Лекарь жив, или ты убил его?
Мужчина хохотнул, несколькими крупными глотками прикончил свое вино и приказал:
- Спустите ее в подвал.
В подвале было больше народа, чем в погребе. И Сомма среди людей не было. Воды так и не подали, и в духоте и жаре мы промучились до вечера. В темноте, в открывшемся проеме мелькнул свет фонаря и спустилось на веревке ведро с колодезной водой.
- А ты, девка, поднимайся на верх!
Я послушалась, хотя мне тоже нестерпимо хотелось примкнуть к тем, кто окружил ведро с водой. Я опять позволила связать себе за спиной запястья, и покорно пошла впереди охранника по длинному коридору.
- Есть одна вещь, - встретила меня хитрая улыбка главного, сидящего за столом все в том же трактире, только уже в кресле, - которой мне самому трудно добиться. Есть человек, убить которого я жажду больше, чем лекаря...
- А он жив?
- И человек этот господин местных земель. Он вассал, получивший в награду за службу, клочок завоеванного Берега.
- Ты хочешь, чтобы я убила его?
- Нет. Это удовольствие я оставлю для себя. Мне нужно, чтобы ты привела его одного, ко мне. Туда, куда я тебе прикажу.
- Я согласна.
- Этого мало. Мне нужна гарантия, что ты не обманешь. Утром мой отряд уходит отсюда, и пленных я увожу с собой. Не всех, разумеется. Хозяин двора любезно осведомил меня, что вас прибыло трое вместе с Соммниансом, а остальные - люди сторонние. Я не стану никого убивать, я согласен поменять вас на моего более сильного врага.
- И какие гарантии ты от меня требуешь?
Он вздохнул.
- Я отпускаю тебя на все четыре стороны. И если тебе дороги те, с кем ты приехала сюда, то через два дня в Лигго ты придешь в таверну "Дорожный камень" и встретишься там с моим человеком. И если, спустя еще пять дней, ты не приведешь туда, куда он скажет, господина вассала, и лекарю, и всем твоим спутникам конец. Честный договор.
- Только с одним условием.
- С условием?! - Главарь изумился этому требованию.
- Вместе со мной ты отпустишь девушку. Иначе, не будет договора.
- У тебя не то положение, госпожа наглец, чтобы диктовать условия.
- Твои люди, - пьянь да рвань, что может прийти в голову любому из них, когда в пленницах есть юное прелестное создание? Ты отпускаешь и ее тоже, или веди меня обратно в подвал.
- Хорошо. Утром я скажу тебе о своем решении.
Когда меня вывели на двор при рассветном тумане, то весь отряд был практически готов к тому, чтобы покинуть захваченный постоялый двор. Их было много. Соммнианс сильно мешал жить кому-то, и этот кто-то действительно был богат и не боялся ничего. Судя по тому, как они держались, когда были трезвы, это бывший отряд ратников. И что же не поделил этот главарь с вассалом, - награды, славу, титул? В любом случае, это было посильнее обиды на лекаря.
Руки мне уже не связывали. Рыжий главарь лишь подманил меня пальцем, и я пошла вслед за ним к винному погребу.
- Забирай.
Я спустилась вниз вместе с двумя охранниками. Хозяина таверны там уже не было, были только Аверс и Витта.
- Витта, ты должна пойти со мной.
Девушка, и без того затравленно выглядывающая из-за плеча оружейника, вцепилась в его руку. А Аверс внимательно посмотрел на меня. Я кивнула.
- Сделай, как она сказала, Витта. Ты должна слушаться.
- Нет! Она предательница! Я никуда не уйду от тебя, слышишь? Ты обещал, что защитишь меня! Ты обещал, что ни на шаг не отойдешь!
Аверс обернулся к дочери и крепко прижал к себе. Пригладил ей волосы, наклонился к самому уху и прошептал несколько слов. Витта всхлипнула. Я ждала, а вот охранники не отличались терпением.
- Хватит, сказано на выход!
Оружейник поцеловал ее, что-то снова сказал, и Витта сделала шаг ко мне. На свету она щурилась, опускала голову, тихонько вытирая со щек слезы. Беспрекословно стояла рядом со мной очень бледная и отрешенная.
- Это еще не все. Мне нужен мой конь, и одна серебряная монета.
Хохот, который волной прокатился по каждому, кто это слышал, заставил на несколько долгих мгновений оставить свою работу.
- Ты просишь еще коня и денег? - Задыхаясь, спросил главарь.
- Да.
После ответа мне пришлось еще какое-то время дожидаться тишины.
- Госпожа наглец, я видимо не был так уж не прав, обратившись вчера к тебе "ваше величество". Ты королева наглости! А знаешь... - Он еще раз передохнул и весело улыбнулся. - Я дам тебе, что ты просишь... и еще...
Главарь тяжело хлопнул меня по шее и, схватив за волосы, дернул к себе.
- Скажу прямо, если ты меня обманешь и сбежишь с этой девчонкой, если все, что ты мне наплела, - вранье, то я не обижусь. Я дарю вам свободу хотя бы за то, что твоя наглость меня позабавила. А если нет, то помни, - через два дня, в полдень, в таверне "Дорожный камень". Не появишься, - с лекаря и его союзника аккуратно сниму головы.
- Я поняла.
- Где твоя лошадь?
Варта я запрягла очень быстро, монету, которую мне швырнул с щедрой руки главарь, подобрала в пыли. Все сложилось более удачно, чем я могла себе представить, даже не пришлось бравировать своим именем или печатью первосвященника.
- Закрывайте ворота! Выводите всех пленников, мы трогаемся!
Этот крик еще донесся до нас, как только мы миновали висящую у столба вывеску постоялого двора. Сделав небольшой крюк, я выехала на главный тракт, ведущий к Лигго. Витта сидела позади меня, крепко держалась за мою талию, чтобы не упасть, и то и дело вздрагивала от плача. Я не выдержала:
- Стой, Варт!
Спешившись, я помогла ей тоже спрыгнуть.
- Успокойся, пожалуйста. Слезами ты мне не поможешь...
- Тебе?! Я не стану тебя даже слушать!
- А что, ты знаешь, как нам действовать дальше?
Витта последний раз всхлипнула, и плакать перестала.
- Да, нужно доехать до города, а там обратиться к коменданту... Он прибудет сюда с отрядом...
- Этих разбойников на постоялом дворе и след простынет. Если верить тому, что лекаря они не убили, то следует верить и тому, что главарь потащит их собой в свое укрытие в городе.
Я рассказала девушке обо всем, о чем мне пришлось говорить с главным. И обо всем, что он обещал, если я выполню свое обещание.
Отойдя к обочине, Витта села в высокую траву, и смотрела на меня заплаканными красными глазами снизу вверх.
- Как ты все это сделаешь?
- Я знаю, как. Я думала над этим всю ночь, и прошу тебя лишь об одном, - верь мне.
Она недовольно схмурила брови, а потом произнесла:
- Соммнианс сказал, что под платком ты прячешь знак Миракулум. Это правда?
Развязав потемневшую от пыли и пота льняную тряпку, я повернулась к Витте той стороной, где была змейка. Девушка прикусила губу, а потом отвела глаза и уткнулась взглядом в колени. Неприятное зрелище, я не спорила, учитывая, сколько раз служители храмов выжигали и срезали мне кожу на шее, а знак все проявлялся и проявлялся. Безобразная рана с каждым таким очищением, становилась все больше, и едва нарастал свежий бугристый рубец вместо кожи, как змея вновь выползала наружу.
От безумия или смерти в тех огненных подвалах меня спасало лишь то, что я быстро теряла сознание. А потом сердобольный врачеватель поил меня сильными травами, и столь же сильными мазями облегчал боль и ускорял заживление.
- Дело совсем не в Миракулум, Витта. - Я села в траву рядом с ней. - Ты должна знать одно, - как бы я тебе не нравилась, как бы ты обо мне не думала, я прежде сдохну, чем позволю кому бы то ни было обидеть тебя. Ты ведь не можешь отрицать, что нас связывают между собой два близких человека...