- Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, Стефани Грин! – шепчет он мне на ухо. – Только что, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете! – говорит и накрывает мои губы обжигающим поцелуем, вкладывая в него все свои эмоции.
Отрываюсь от его губ, запускаю пальцы в шелковистые шоколадные волосы и смотрю в самые красивые глаза.
- И я безумно люблю тебя, Адам Эшби!
Глава 46. Адам.
Она согласилась.
Она сказала – «Да», черт возьми!
Стефани, согласилась выйти за меня замуж, и я чертовски этому рад. Хотя, рад, это мягко сказано. Я просто на седьмом небе от счастья!
Сначала, когда я спросил ее, а она застыла, как вкопанная, и долго не отвечала на мой вопрос, я испугался.Задрожал каждой клеточкой своего тела. Мои руки и так меня не слушались и тряслись, как ненормальные, так что я чуть кольцо не выронил, так еще и это. Ее молчание.
Подумал, что слишком тороплю события. Что следовало подождать с предложением хотя бы до конца учебного года, а то и вообще пару лет. Но когда на ее лице засияла такая ослепительная улыбка, как солнышко над Калифорнией, я понял, что сделал все правильно. Что ни в коем случае не нужно ждать. Да что уж говорить, я бы и не смог. Безумно сильно хочу, чтобы она носила мою фамилию, так же как носит сейчас моего ребенка. И так же как будет носить наших будущих детей. Конечно, у нас будет много детей (ну или хотя бы трое), я уверен в этом на все сто процентов, хотя Стефани об этом пока не знает. Ине будем шокировать ее раньше времени, стресс сейчас ей противопоказан. Сегодня и так произошло много событий, заставивших ее поволноваться. Мое предложение, например. Но это приятное волнение, счастливое. А вот то, как повел себя ее отец после этого, абсолютно, блядь, нет.
Конечно, он слишком боится запятнать свою репутацию любящего отца и уравновешенного человека, как будто он не сраная звезда шоу-бизнеса, а какой-то депутат или чиновник, поэтому не стал закатывать скандал на публике. Но как только Хантер вывел нас из зала и практически силой затащил в свой кабинет, я услышал очень много новых лестных слов о себе и о его дочери. Честно? Там было столько мата, что не уверен, правильно ли я понимаю значение некоторых слов. Вот такие они, сливки общества, обрушающие на вас весь свой гнев.
Он, не переставая, кричал, как потерпевший, швырял в меня какие-то предметы. Пару раз я не успел увернуться, и мне в грудь прилетала черная гелиевая ручка, испачкав чернилами белую новенькую рубашку, а скомканный лист бумаги врезался прямо в пах. Спасибо, Господи, что это был не мяч для гольфа, который, кстати, пролетел в паре сантиметров от моего лица и попал в картину, висящую у меня спиной, отчего она скривилась, а потом и вовсе рухнула на пол.
Но знаете, что я вам скажу? Я не обращал на это внимания. Мне было абсолютно плевать. По херу. Потому что, повторюсь, я настолько счастлив, что мое настроение не могло испортить НИ-ЧЕ-ГО!
Когда мы сказали Хантеру, что девушка беременна, он немного успокоился, потому что сначала, видимо, не понял всей сути, а когда до него дошло, разозлился с большейсилой, снова грозясь упрятать меня за решетку. Каким-то непонятным мне образом, Стефани удалось убедить его, что мы знаем, что делаем (очень сомневаюсь, но уверен, что разберемся по ходу дела). Что это наша жизнь, и только нам решать, как ее прожить. Благословения своего он мне,конечно, не дал, но и пообещал не подавать на меня в суд, за то, что я, как он выразился «обрюхатил его несовершеннолетнюю дочь». Хотя мне, честно говоря, и не нужно благословение этого ублюдка.
Когда мы, наконец, вырвались с этой помолвки и зашли в номер отеля, Стеф позвонила ее мама. И вот уже минутсорок она не дает своей дочери прыгнуть в мои объятия, выясняя, что, черт возьми, мы творим. Естественно, весь интернет уже заполонили новости о моем предложении, так что не трудно догадаться, что миссис Грин именно оттуда об этом и узнала.
Валяюсь на огромной двуспальной кровати, закинув руки за голову, и залипаю в большой плазменный телевизор на противоположной стене, по которому показывают очередное дерьмовое реалити-шоу, когда моя девочка появляется в дверях ванной комнаты. Пристально разглядывает меня, вздыхает и медленно приближается, закинув телефон на прикроватную тумбочку. Садится на край кровати, опустив ладонь мне на грудь и выдает: