- Я люблю Рика. Мы были ошибкой.
- Черт возьми! - кричит парень, отстраняясь от меня. – Блядь, блядь, блядь! Как, блядь, я мог снова на это повестись? Как, сука?!
Он разворачивается, хватает журнальный столик и швыряет его в стену. Тот разбивается на тысячи осколков, как разбивается мое сердце, моя душа и вся я, когда я осознаю всю его боль.
Это конец.
Грудь парня вздымается и опускается с бешеной скоростью. Он, что-то обдумывает некоторое время, закрыв лицо руками, а затемснова смотрит мне в глаза и говоритгрубым низким голосом:
- Я больше не хочу видеть тебя. Не смей попадаться мне на глаза.
Адам опускает голову в пол, разворачиваясь в сторону выхода, и бросает на маму, все еще стоящую в стороне и неотрывно наблюдающую за нами, быстрый взгляд.
- Я возмещу нанесенный ущерб, миссис Грин, говорит он, открывая дверь. - Если бы только, кто-то смог возместить ущерб, нанесенный мне вашей дочерью, - добавляет еле слышно, и выходит из дома, полностью приняв поражение.
Как только за ним закрываетсядверь, мои ноги отказываются держать тело, и я падаю на колени. По дому разносится громкий всхлип, и слезы, которые я все это время сдерживала, вырываются из меня гигантской волной.
Мама подлетает ко мне, опускается на колени рядом и спрашивает, нежно поглаживая меня по голове:
- Что случилось, милая? Адам обидел тебя?
Я усмехаюсь.
- Это я обидела его, мама! - кричуя, сквозь громкие рыдания. - Уничтожила, как последняя тварь!
- Стефани, расскажи мне, - шепчет женщина, пытаясь обнять меня. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все.
Я вырываюсь из ее рук и ложусьна пол, свернувшись калачиком.
- Рик, - тихо говорю я. - Он шантажирует меня, чтобы я вернулась к нему.
- Чем он тебя шантажирует, детка? - мама прилегла рядом со мной, обнимая меня сзади.
- Благополучием Адама.
- Я не понимаю.
- На нем висит условный срок, ты знала об этом? - спрашиваю я, ичувствую, как она кивает. - А ты знаешь, что вчера он стал совершеннолетним? - снова кивок. - Так вот возраст согласия в Калифорнии - восемнадцать лет.
Мне сложно напрямую признаться маме, что я больше не девственница. Хотя, если уж быть абсолютно честной, меня сейчас это волнует меньше всего.
- Продолжай.
- Рик грозится тем, что отецпосадит Адама из-за меня. И я знаю, что он это сделает, потому что Хантер Грин такой. Больше всего он дорожит своей репутацией, а я только порчу ее. Но я не понимаю зачем это Рику. Да, мы обидели его, да его эго пострадало. Но я больше чем уверена, что он не любит меня. Зачем ему делать это с нами, мама, зачем? – выпаливаю я и замолкаю.
На несколько секунд в доме воцаряется тишина настолько оглушительная, что я даже слышу как мама обдумывает все сказанное мной сейчас. Взвешивает каждое слово.
Ну и, конечно же, она останавливается на самом важном…
- О, Боже, - шепчет женщина. - Вы с Адамом…?
Дальше она не продолжает, но ей и не нужно. Я прекрасно знаю, что она имеет в виду.
Я робко киваю, ожидая, что мама начнет отчитывать меня. Скажет, что мы слишком молоды. Что еще слишком рано. Что мы знакомы всего ничего.
Но она это не делает, а только крепче обнимает меня, когда произносит:
- Мне жаль, детка.
Я слышу, как дрожит ее голос, и понимаю, что мама еле сдерживается, чтобы не присоединиться к моим рыданиям.
- Я люблю его, мам! –всхлипываю я, закрывая лицо руками. - Я не представляю свою жизнь без Адама. Он поселился вмоем сердце, в моей душе. Нотеперь он ненавидит меня! И это так больно.
Мое тело трясется, голова болит, в горле пересохло, но я не могу успокоиться.
Просто не могу.
- Стефани, мы что-нибудь придумаем, я обещаю тебе, - говорит мама, пытаясь утешить меня. - Ты веришь мне?
- Прости, мам, но я больше ни во что не верю.
Глава 31. Адам.
Я распахиваю дверь и слышу приглушенные стоны. Зная наверняка, кого и что увижу, я поднимаюсь по лестнице на второй этаж и захожу в нужную мне комнату. Передо мной Олли и Бек, обнаженные, дразнящие меня. Я направляюсь к ним, но пейзаж резко меняется, и вот я уже нахожусь в другом месте. Я оглядываюсь по сторонам. Дом кажется мне знакомым. С гостиной доносятся крики, и я устремляюсь туда. Оказавшись там, я вижу Стефани, сидящую верхом на Рике. Мое сердце опускается глубоко под землю.