Наверное, именно тогда внутри меня и возникла эта дыра, заполнить которую смогло только страшное известие о её смерти. Всё вдруг стало необратимо — и в этом была какая-то мрачная логика, будто вся наша семья безмолвно ждала эту беду, ходила по краю и не смела признаться самой себе.
Сегодня, стоя на кухне с банкой кетчупа в руках, я ощущаю, как тёплое прикосновение прошлого ненадолго согревает сердце. Я позволяю себе — впервые за долгие годы — тихо поплакать, зная, что это не только о потере Люси, но и о потерянном детстве, о том, что мы никогда не решились сказать друг другу, и о попытке вновь научиться жить.
Приготовив свой ужин, который состоял из хрустящей яичницы с золотистой корочкой, я вернулась на своё привычное место перед телевизором и продолжила вечер за просмотром любимого сериала. Тёплый свет экрана мерцал в затемнённой комнате, создавая ощущение уюта и безопасности. Около трёх часов ночи меня вдруг разбудил сильный дождь. Резкие капли с грохотом врезались в окно и быстро бежали вниз, словно устраивая погоню друг за другом, барабаня по стеклу и создавая беспрерывный шум, который смешивался с приглушённым ветром за стенами дома. Я сама не заметила, как уснула, уткнувшись в мягкий плед на диване, но решила остаться там до утра — ведь сил подняться не осталось совсем.
Вдруг звук шагов на втором этаже прорезал тишину и оказался громче, чем ливень за стеклом. Я подскочила, и сердце забилось с дикой скоростью, будто собиралось вырваться из груди. Пальцы машинально сжали руку в кулак — этот отчётливый ритм шагов мог произвести только человек, и это заставило страх пробежать холодной дрожью по позвоночнику. От такой мысли становилось ещё страшнее и хуже, дыхание сбилось, а лёгкие будто сжала невидимая рука.
Только сейчас я заметила, что экран телевизора был выключен — почему-то это обстоятельство вызвало у меня слёзы, которые горячей волной подступили к глазам. Не могла же я выключить его сама — я так крепко спала! Почему же проснулась именно в этот момент? Пугающие и тревожные мысли закрутились в голове, словно вихрь: неужели маньяк из ближайшего леса пробрался в этот дом и собрался убить меня, как только я снова засну?
В панике я судорожно искала телефон рядом, но его нигде не было. Может, всё это показалось мне? Ведь шагов больше не слышно. Может, падающие капли возле ванной играют со мной в зловещую шутку? Уснуть сейчас я точно не смогу — сон исчез, как рукой. Потому, не остаётся выбора, кроме как убедиться, что я одна в доме, поднявшись на второй этаж.
Поставив ноги на холодный пол, я почувствовала, как они стали ещё тяжелее — словно каменные глыбы, из-за которых каждый шаг давался с огромным усилием. Подойдя к лестнице, я так остро навострила уши, что голова начала гудеть от напряжения. Тишина висела в воздухе, будто вся жизнь замерла в ожидании чего-то страшного…Я глубоко вздохнула, словно пытаясь заполнить лёгкие кислородом и прогнать страх, но внутри всё равно холодела от ожидания. Медленно, почти беззвучно, сделав первый тяжелый шаг, я поднялась на ступеньку выше. Каждый шаг отдавался в тишине эхом, словно предупреждая об опасности.
Сердце билось настолько громко, что казалось, кто-то слышит его стук в соседней комнате. Вдруг тонкая тень мелькнула у края лестницы — я замерла, дыхание остановилось. Это был всего лишь клубок пыли в свете луны, который прорвался через окно.
Поднявшись на второй этаж, я медленно прошла по коридору, останавливаясь у каждой двери. Все комнаты казались пустыми и молчаливыми, словно дом замер в ожидании рассвета.
Вдруг в конце коридора раздался тихий стон — непонятный шорох, как будто кто-то тихо двигался или пытался что-то найти. Я застыла на месте, пытаясь понять, где именно доносится звук. Сердце замерло — это точно не мог быть дождь.
Отползая по стене, я аккуратно подошла к своей спальне и медленно повернула ручку.
Комната оказалась пуста: только из-за открытого окна шторы едва слышно колыхались, словно призраки в тёмной бездне, тихо шелестя и шурша, снося всё вокруг. Холодный ночной ветер пробирался сквозь щели оконной рамы, вызывая лёгкую дрожь на коже и заставляя шелестеть старую дверь, словно дом вздыхал своим затхлым дыханием. Сердце начало постепенно приходить в норму, биение медленно уравновешивалось, дыхание стало ровным, спокойным — и я опустилась на кровать с потрескавшимся покрывалом, чувствуя запах пыли и старого дерева: сквозь окно ещё пробивался сумрак, перемешанный с последним появлением звёзд — холодных, одиноких и бесконечно далеких. Видимо, эмоциональная и физическая усталость давали о себе знать — пролетела последняя мысль в голове, и, растянувшись по холодной кровати, с едва слышимым скрипом досок под собой, я погрузилась в сон.