Всегда Леонтий был излишне чувствителен, а после грандиозного лондонского запоя, почему-то не убившего его, стал часто плакать. Лишь остановившись перед портретом и только назвав её имя, вытирал глаза. «Марыся, — говорил он, — я не знаю, зачем живу, если нет тебя. Потом вспоминаю: надо убить его. Поставить перед твоим портретом и долго разговаривать или мучать и заставить раскаяться... Но разве он раскается?..»
Леонтий отдыхал, читал по-французски вошедшего в моду и сразу же умершего Пруста. Роман нравился — там не убивали. Писал письма родителям в Ригу — это она сумела их перетащить. И снова плакал.
Зина позвонила днём:
— Лео, опять ко мне пристаёт тот русский офицерик.
— Что-то спрашивает?
— Пока нет, но чувствуется, что не просто так. Ходили с ним на Соколова. Кстати, встретила там твоего любимого генерала.
— Какого?
— Кутепова.
4
Через час весь состав агентства сидел в офисе, ожидая выступления диктатора. 10 сыщиков, несколько меньше помощников. Почти все из России. Не красные, не белые, но все чем-то обязаны Дымникову.
— Господа, — начал Леонтий. — Все свои заказы мы выполняем, сроки работы реальные. Только вот сейчас с хищением ковров у армянина господина Арутюняна задержка. Задержка у Ивана Кирилловича Шигарина.
— Я не там шёл. Ковры взяли не для продажи. Пойду по-другому и найду.
— Да. Вам это дело придётся продолжать. Всем остальным надо с завтрашнего дня, а кто может — с сегодняшнего сосредоточиться на заказе одного высокопоставленного лица.
Достал большую фотографию генерала Кутепова.
— Знаете, кто это?
Знали почти все. Даже французы.
— По некоторым данным, этот генерал сейчас находится в Париже. Нам ничего не надо знать о его намерениях и целях, но заказчик требует, чтобы сообщали ему о каждом шаге генерала, о каждой встрече. Сплошное наружное наблюдение. Разберите фотографии, бланки журналов наблюдения, и за работу. Собираемся здесь завтра в 10, когда что-нибудь прояснится. Прошу сообщить мне, кто пойдёт сегодня в ночь. При обнаружении объекта звонить немедленно. При необнаружении — каждый час.
Когда расходились, остановил Мохова — доверял каждому из своих, но этому почему-то хотелось верить больше, чем другим, может, потому, что в агентстве он единственный галлиполиец и рекомендован Воронцовым.
— Николай Дмитриевич, вы как-то говорили о необходимости завести секретаря-машинистку. Давайте обсудим. Нужна красивая, умная и в меру порядочная.
— Хоть бы и Зину.
— Она же проститутка.
— Она не на билете, а значит, не проститутка, а куртизанка. Помните Бальзака? «Блеск и нищета...»
— Согласен. Подумаем. Но теперь мы остались вдвоём и можем обсудить всю операцию. Кутепова надо не только найти и вести, но, главное, схватить и доставить сюда. Без свидетелей, выстрелов и других лишних звуков. Я представляю примерно так. Вы одеваете офицерскую форму и останавливаете генерала или такси, на котором он едет. Докладываете ему, что его срочно вызывают на рю де Гретель в Российское посольство к генералу Хольмсену. Специально прислали автомобиль. Может быть, не к Хольмсену, а к Маклакову, или ещё к кому-нибудь. Уточним. У меня для этой цели есть «Рено». Стоит здесь в гараже с фальшивым номером.
— Если будет сопротивляться? Он крепкий мужик.
— У меня есть хлороформ. Доктор сделал очень хороший проверенный состав. И у вас будут два помощника. Лучше из французов. Кого возьмёте?
— Я бы взял Сержа и Пьера — хорошие ребята. Я с ними сошёлся.
— Завтра с утра договаривайтесь с ними на приличную сумму, а сейчас подежурьте у телефона и на приёме, часов в 10 вечера я вас сменю.
— Попрошу в 9, Леонтий Андреевич: иду смотреть фильм с участием Мэри Пикфорд. И маленький вопрос: Кутепова в ту комнату?
Дымников, не отвечая, сделал прощальный знак рукой.
5
Вернувшись к 9 вечера в агентство, Леонтий к своему удивлению обнаружил за столиком всех троих из намеченной команды. Четвёртой была бутылка смирновской водки, окружённая маринованными рыбками.
— Что случилось? — спросил он. — Подписали ещё один Версальский мир? В России революция против революции?
— Пропиваем задаток, — сказал Мохов. — Полдела сделано.
— Присоединяйтесь, шеф, — пригласил Пьер.
Эти французы хорошо говорили по-русски, но здесь любили объясняться на своём родном.
— Обязательно, — подтвердил Серж. — Бутылка здесь для удобства разработки подробного плана. Идя вокруг бутылки, обязательно придёшь к цели.
Мохов доложил полученную информацию. Генерал Кутепов во второй половине дня был в Русском посольстве, в той половине, которую занимали врангелевцы. В 17.00 выехал на такси и дважды останавливался у магазинов с женским бельём и парфюмерией, делал покупки. Приехал в отель Грильон, потребовал счёт за прожитые дни и заказал такси на 8 часов утра на Лионский вокзал к поезду на Ривьеру. Удалось узнать, что он едет в Антиб.
В основу плана предлагаю вот эти наполненные бокалы и время 7 утра, когда мы отправимся отсюда на «Рено» к гостинице, чтобы выбрать место.
— Со стаканами согласен, со временем — нет. Надо раньше, чтобы просмотреть все возможные места.
6
Почти всю ночь Леонтий не спал. Разговаривал с Марысей, плакал, придумывал детали встречи с Кутеповым, дремал, видел во сне генерала с его незабываемым насмешливо неумолимым взглядом, каким смотрят на противника, обречённого на поражение и смерть. Появлялась Марыся с кровавым цветком на груди, удивлённо смотрела на мужчин, не понимая, за что её лишили жизни. Леонтий просыпался и вновь плакал.
В 6 утра побритый, подтянутый, спокойный, в новом светлом костюме Леонтий был в агентстве. Дежурил Шигарин, тройка была на месте.
Пошли в гараж оживлять «Рено». Шигарин сидел в офисе у телефона, рассматривая книги с рисунками ковров.
— Как-то я не подумал о дежурном, — сказал Леонтий. — Мы приедем с объектом, а здесь кто-то будет сидеть. Конечно, мы въедем в гараж, и в подвал есть ход со двора, но... И вы мне не подсказали, друзья.
— А чего подсказывать? — удивился Мохов. — Вы и будете здесь сидеть. Ехать с нами — только мешать.
«Рено» оказался в порядке. Всё проверили, вывели из гаража, выехали на улицу. Серж и Пьер сели в машину. Подошёл Мохов и сказал, поглядывая по сторонам:
— Ребята просили напомнить, если состоится убийство, то каждому по 100 тысяч франков. Такие нынче цены.
— Бели состоится, то всем заплачу: и тебе, и себе.
— Мне — только как шофёру, не знающему никаких обстоятельств.
— Можно и так.
Начиналось розово-серое бодрое парижское утро. Дребезжали грузовики с бидонами молока, к домам подъезжали повозки с бутылями, скрипели тележки с охапками зелёного лука и редиски. Почему человеку мало этой ежедневной утренней радости? Почему он почти и не замечает её, а весь поглощён чем-то совсем не похожим на солнце, восходящее над Латинским кварталом, и на рыбаков, неподвижно прилипших к набережной Сены?
Проехали маршрут от вокзала до отеля Гриньоль, продумали, какие улицы и повороты шофёр такси в любом случае не сможет миновать.
— Он, наверное, русский офицер, — сказал Мохов, — и мыслит, как я. Значит, и ехать будет, как я.
Долго выбирали место, где удобнее остановить такси с Кутеповым. Остановились на повороте, где шофёр уменьшит скорость, а два огромных платана закрывают обзор почти со всех сторон. Потом отвезли Леонтия к агентству. Договорились, что сначала завезут генерала в гараж, а затем — по обстоятельствам.