Маруська была выходная. Варив свой традиционный борщ, она глядела на бурлящий котел, настроившись излучением куда-то далеко… Туда, куда могла беспрепятственно проникнуть взором, наблюдая в непосредственной близости Женю, проецируя его своими пространственно-глубокими глазами. И пока она тут стоит у плиты, он возможно в этот же самый миг тоже угощается борщом, сваренным кем-то с любовью, или спит безмятежно, или сидит на кровати в замыслах о будущем, а близко с ним его девушка, радостно щебечущая о чем-то, обнимает и целует его?
На улице среагировал Алмаз, заливисто подавая голос, извещая приход хозяина, особенно, если того «муха укусила».
– Беда! – закричал с порога Влад и Маруську передернуло в сердцах.
– Что? Какая беда? Где твоя машина? – встревожилась Маруся, с готовностью в глазах к худшему.
– На заправке я пошел в магазин, – забубнил Влад, переведя дух, – не прошло и минуты…, – сглотнул он воздух, рассказывая полнозвучно: – буквально купил себе сигареты и кофе, выхожу, а стекло разбито! Из бардачка вытащили планшет и деньги, пять тысяч рублей! Всю утреннюю выручку! Планшет рабочий. Да придется за свой счет стекло поставить. Ты должна мне помочь! – обязывал он к помощи свою жену, почти рыдая.
– Я!? Почему я? Отработаешь и отдашь им!
– А как мне работать? Я не могу без навигатора в планшете! Не сомневаюсь даже, что у тебя есть деньги! Дай мне на новый. Уже завтра я буду в строю. Все до копейки отдам и даже больше! Клянусь Маруся, выручай, больше некому!
– Невозможно с тобой! У меня не за горами декрет, ребенок родится, а я ничего отложить не могу!
– Обещаю, все купим! Кроватку беру на себя, пеленки всякие. Выручи. Работать буду, не разгибая спину! – нервозно уговаривал муж, держа Марусю в напряжении.
– Твоя контора не может выделить тебе новый планшет?
– О чем ты? Машина на мне! – хмурился Влад, давя на жалость.
«Ну что за человек?» – думала про себя Маруся, – «день ото дня с ним не легче!» – Сколько надо? – уступила Маруська.
– Двенадцать!
– У меня только восемь. Ищи, где можно купить за восемь или спросишь может у кого-нибудь и добавишь себе. Больше я ничем не помогу тебе! – вошла Маруся в положение Влада.
– Сгодится, выкручусь теперь. Что там варишь? Борщ готов?
– Готов.
– Наливай мне!
Вечером ее муж вернулся с гаджетом и пивом, оставив свою рабочую машину в сервисе.
– Полдела сделано, – сказал он, сгорбившись от измождения. Выпивка развязывала у Влада словоохотливость. Разглагольствуя с невидимым собеседником, его лицо обезобразилось жесткими чертами, голубые глаза залились черной свирепостью. Грозно сжимая кулаки, он потрясал ими в воздухе, готовясь безжалостно размозжить голову всем своим врагам, бранившись при этом на всю хату:
– Я найду этих чертей, гребаных! Они пожалеют, что родились на белый свет! Лично выслежу каждого, кто покусился на мой пирог! Урою в землю по самые уши, как только раздобуду себе «Тульского Токарева»!
– Успокойся уже Влад! – прикрикнула на него Маруся, не выдерживая его лексические выражения, – дети спят, имей совесть!
Посмотрев навылет остекленным шельмоватым взглядом, он попросил Марусю, умолкая:
– Поставь чайник, попью чаю и лягу спать!
23
Ноябрь забелил потолок плотной штукатуркой, отделившись от солнца стеною. Заметался снежок, подбираясь к земле пока слабоватыми, но созерцательно-атмосферными снежинками, оповещая о скором приходе реальной зимы, сближая людей от мала до велика предновогодним настроением.
Весь день Мария на работе составляла букеты. Пышные, классические, эконом и для широкого кошелька. С приходом зимнего сезона спрос на букеты падал, сказываясь на личных продажах, но радовал ленивым потоком до самого Татьяниного дня, когда бум на цветы разяще опустошал запасы.
За пределами магазина раздался рев подъехавшего мотоцикла. Увидев молодого человека в защитном шлеме, Мария навострилась всем своим существованием.
– Здравствуйте, я хотел бы приобрести у вас букетик для своей девушки, – официально обратился мотоциклист.
– Здравствуйте, – поздоровалась Маша, предугадывая знакомую речь, – в продаже есть розы, тюльпанчики, лилии, ирис. – Может вы знаете предпочтения вашей девушки? – уточнила она, замешкавшись, глядя на высокую фигуру.