Чем могут заниматься молодожёны в их первую брачную ночь? Считать подаренные на свадьбу деньги? Скорее всего. Но это не наш вариант. Мы лежали прямо на траве, во дворе своего дома, и смотрели на звёздное небо. До зари оставалось совсем немного, и это волшебное время кружило голову ароматами цветов, тишиной и той самой темнотой, что бывает перед рассветом...
— Надо будет повторить, — сказал Хикс, вырывая меня из мечтаний. Я повернула к нем голову и поняла: нет, не показалось.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, всё ещё надеясь, что ослышалась.
— Снова отпраздновать свадьбу, — бодро ответил ничего не подозревающий Хикс. А если бы он обладал интуицией, то понял бы, что его здоровью прямо сейчас угрожает опасность. Не знаю, что я ему оторву за мысли о другой свадьбе, но явно что-то ценное.
— Чью? — я всё же дала ему шанс реабилитироваться.
— Нашу, конечно, — ответил он в недоумении, и до меня, наконец, дошло, что он имеет в виду. — Твой отец подошёл ко мне перед церемонией и, увидев, что я нервничаю, предложил считать эту свадьбу первой. Мол, у вас, на Земле, принято каждые десять лет собирать друзей и праздновать годовщину свадьбы, как и в самый первый раз. Так что, если сегодня что-то пойдёт не так, то через десять лет это можно исправить. Или вообще выбирать разные сценарии торжества. Слова твоего отца помогли мне собраться и сбросить волнение, — довольно заключил Хикс.
— Какой мой папа молодец, — не в силах сдержаться, хихикнула я.
— Почему ты его похвалила — я понял, а вот почему с сарказмом в интонации — нет, — задумчиво сказал Хикс. Я не стала отвечать, лишь загадочно улыбнулась, глядя на звёздное небо.
Сама себе завидую: с Хиксом каждый день наполнен счастьем и гармонией. Такой знаменательный день — день нашей свадьбы — заслуживает того, чтобы его праздновали ежегодно. К чему ждать десять лет? Скоро прилетят его родители, и они тоже заслуживают возможности разделить с нами счастье...
Послесловие (послевкусие)
Год спустя
Виктория
Из сна вырвало шипение открывающейся крышки. И как я умудрилась задремать? Уже не впервые прохожу курс омоложения в медицинской капсуле, но каждый раз поражаюсь возникающим ощущениям: нереальная лёгкость в теле, слегка приподнятое гормонами настроение и желание петь. А уж когда в зеркало посмотрюсь, так на душе и вовсе феерия: как можно не радоваться мгновенно отросшим волосам, посвежевшему лицу и заметно уплотнившейся коже? Не всем пока доступна эта процедура, но, думаю, скоро она оставит без работы косметологов. У Канаса далеко идущие планы: он хочет открыть филиалы во всех странах на Земле и сделать омоложение постоянной профилактической процедурой для землян и атлантов. Пока что у него всего десять аппаратов: пять на станции Футурум и столько же в его салоне, расположенном в самом большом мегаполисе Земли.
На этот раз мы прилетели на станцию Футурум не только по делам Хикса и для моего омоложения, нас пригласили на масштабное празднование нашего земного праздника — Нового года. Атланты его не отмечают, но в этом году кто-то из их правления решил таким образом показать единение и сплочённость наших рас. Иначе зачем тратить столько средств для организации торжества? Лириона, друга Хикса, назначили ответственным за сие мероприятие, и мой любимый атлант прилетел поддержать его. Вернее, совместил приятное с полезным: дела-то никто не отменял.
— Виктория, не удивляйся, что в этот раз процедура проведена частично: в твоём положении это нормально. Но в следующий раз предупреждай меня, пожалуйста, об изменениях цикла и вообще о состоянии здоровья, — сказал Канас, а я замерла на полпути до пола.
Выбраться из волшебной капсулы было тем ещё гимнастическим квестом: и высоко, и бортик мешает, и держаться особо не за что. Атланты повыше, им удобнее, но, что поделать — мы пока что пользуемся теми аппаратами, которые они сделали для себя. Производство адаптированных для землян ещё не началось. Хикс придержал меня за руку и уже хотел подхватить за талию, но тоже замер.
— А что не так со здоровьем? — спросила я, не понимая, о чём речь. — Ты раньше не говорил, что нужно отслеживать цикл...
— Так раньше ты и беременна не была, — хохотнул Канас, но, глядя на наши вытянувшиеся лица, серьёзно уточнил: — Или вы, ребята, не знали?
В кабинете воцарилась тишина.