— Ты намеревался разыскать кого-то, уже нашёл или нет?
— Ещё нет, — ответил Шэнь Цяо. — Слышал, они всё ещё двигаются на север, но, к сожалению, не догнал.
— Это ведь Юй Ай и остальные, верно?
Шэнь Цяо не стал скрывать:
— Да. Я уже восстановил некоторые свои былые навыки, для самозащиты их достаточно. Что бы там не задумал Юй Ай, могу не опасаться. Даже если не сойдёмся во мнениях, мне не составит труда уйти. Говорят, на этот раз в Восточную Туцзюэ он взял с собой двух старейшин и шимэй [1] Гу. Первым делом хочу отыскать её и поговорить с глазу на глаз.
[1] 师妹 (shīmèi) — младшая сестра-наставница, соученица.
— В отсутствие Юй Ая орден Сюаньду, что стая драконов без главы [2]. Появившись там сейчас, ты мог бы без труда вернуть себе прежнюю позицию лидера. Когда Юй Ай вновь объявится на вершине, уже ничего поделать с этим не сможет. Так почему нет?
[2] 群龙无首 (qúnlóng wúshǒu) — обр. массы без вождя; остаться без руководства, разобщённость и несогласованность действий.
Шэнь Цяо отрицательно качнул головой.
— Юй Ай очень дотошен в делах, ранее он об отравлении и словом не обмолвился. Спокойно покинуть вершину Сюаньду он мог, только убедившись, что всё тщательно предусмотрел на случай моего возвращения, и оно его не беспокоит. В таком деле от и до без помощников ему никак не обойтись. Подавляющее большинство людей находятся в полном неведении истинного положения вещей. Исключая их, на вершине Сюаньду должны быть тайные союзники Юй Ая. Вернусь туда сейчас — и сам загоню себя в его ловушку. Другое дело те, кого он взял с собой. Есть вероятность, именно ими ему было сложнее всего управлять. Шимэй Гу выросла на моих глазах, на её счёт у меня есть некоторая уверенность.
Янь Уши внимательно выслушал и с улыбкой кивнул:
— Тогда этот почтеннейший и тебе желает скорейшего достижения цели.
Даже когда по обыкновению он говорил вкрадчиво и мягко, в голосе всегда скользила доля шутливой насмешки. Редко тон Янь Уши бывал таким ровным и умиротворённым, как в этот момент. Шэнь Цяо ответил с улыбкой:
— Большое спасибо.
От префектуры Лян до города Е оставалось ещё приличное расстояние. Они оба провели в городе один день и снова выступили на север. За пределами префектуры Лян, ближе к городу Е, им встречалось всё больше беженцев. Несколько ранее Шэнь Цяо уже доводилось миновать на своём пути город Е, но теперь перед ним предстало более унылое зрелище, чем тогда. Многое пришло в запустение. Он невольно замедлил шаг и огляделся. Насколько хватало глаз, по иссохшему руслу реки в направлении столицы медленной вереницей тянулись беженцы. Удручённо поникшие, с тусклыми глазами.
В его памяти подобные сцены оставили отпечаток несчётное число раз. Казалось, они бесконечно далеки от мира боевых искусств, словно отделены бездонной пропастью.
Множество одарённых людей из мира боевых искусств нашли нишу в обычном обществе и крепко стояли на ногах. Большинство, как правило, имели скромные излишки в своих семьях, но встречались и выходцы из рода крупных землевладельцев, как, например, Объединение Люхэ. Будучи одним большим хозяйством, они вели дела на суше и воде, совершая сделки по всему миру. Об ордене Хуаньюэ и говорить излишне — он состоял в прочных отношениях с императорским двором Северной Чжоу и имел множество предприятий как в столице, так и за её пределами.
Даже Пурпурный дворец вершины Сюаньду, в прошлом несколько поколений упорно избегавший взаимодействия с внешним миром, ещё во времена основателей школы выкупил всю гору и землю в округе. Желая её возделывать, жители городка Сюаньду у подножия обязаны были оплатить аренду. Глав ордена Сюаньду минувших лет отличала добросердечность, и они взимали лишь справедливую плату. Тем не менее вместе с производимыми на горе товарами, её вполне хватало обеспечить ученикам ордена стабильную жизнь.
Только живя в достатке, без забот получится сосредоточиться на изучении и совершенствовании навыков боевых искусств. Когда желудок пуст, о каких тренировках может идти речь?
Эти беженцы и их малолетние дети, впервые лично столкнувшиеся с настоящим стихийным бедствием, жили впроголодь. Хуже того, в любой момент последние могли стать для родителей запасным «провиантом». Даже окажись среди них один-два щедро одарённых природой гения боевых искусств, может статься, что они умрут прежде, чем их обнаружит опытный глаз.
— А-Цяо снова расчувствовался!
Поразительно, но Янь Уши не высмеял его тут же, а лишь вздохнул и слегка улыбнулся.
Шэнь Цяо покачал головой.
— Ведь я такой же сирота и родителей своих даже не помню. Меня оставили одного в безлюдной пустоши. Говорили, с рождения я был так слаб, что чуть не умер ещё младенцем. Возможно, именно потому родители и отказались от меня, а может они из-за крайней бедности были не в состоянии позаботиться обо мне. К счастью, я встретил своего наставника, ему я обязан жизнью. Вот почему всякий раз, когда вижу этих людей, всегда сожалею, как мало для них сделал. Если бы я прозрел раньше, ещё на горе Сюаньду, и открыл орден для внешнего мира, быть может, в него смогли бы принять больше учеников из бедных семей и тем спасти ещё несколько жизней.
— Небеса всегда несправедливы. Кого-то с рождения балует судьба, и он живёт в роскоши, не зная забот и хлопот. Другим выпадает из последних сил бороться с нуждой, и опереться им не на кого. Очень немногие, подобно тебе, судят о других по себе. Большинство, как Чэнь Гун — овладев провинцией Лун, зарятся и на Шу [3]. Всегда переоценивают себя, но не перестают жаждать заполучить большее. Даже если вершина Сюаньду примет сколько-то новых учеников, не исключено, что среди них не окажется ещё пара-другая белоглазых волков [4], вроде Юй Ая.
[3] 得陇望蜀 (dé lǒng wàng shǔ) — овладев провинцией Лун, зариться и на Шу; обр. быть ненасытным, не знать предела своим аппетитам, всего всегда мало; Лун — Ганьсу, Шу — Сычуань.
[4] 白眼狼 (báiyǎnláng) — обр. бесчувственный и неблагодарный человек.
Шэнь Цяо беспомощно вздохнул, но с убеждённостью возразил:
— С той же вероятностью это могут оказаться и таланты, способные поддержать других в трудный момент и принести пользу людям. В чьих силах будет изменить к лучшему обычаи и нравы этой эпохи — ценный лес для прогонов и балок [5].
[5] 栋梁之才 (dòng liáng zhī cái) — лес для прогонов и балок; обр. человек государственного ума, муж разума и совета, очень способный человек.
Янь Уши так не думал:
— Хочешь чего-то — иди и возьми сам, не питай иллюзорных надежд на чью-то помощь. Жить или умереть — личный выбор каждого, посторонних это не касается.
Шэнь Цяо промолчал.
Неподалёку, по самому краю обочины, в ту же сторону мимо них прошла супружеская пара. Взрослые шумно ругались и тащили за собой ребёнка, сильно истощённого, ни дать ни взять, кожа да кости. И Янь Уши, и Шэнь Цяо на остроту слуха никогда не жаловались, так что оба без труда расслышали часть спора.
Оказалось, мальчонка этим двоим никто, они обменяли на него собственное дитя и теперь искали глухое место, где без лишних глаз отправят его в котёл, пока их еду не заметили и не отняли другие, но сцепились из-за делёжки мяса. Мужчина считал, что из мясистых мест на теле ребёнка одни бёдра да кое-где спина, и собирался присвоить всё себе. Женщина настаивала, что право выбирать «еду» первой за ней, ведь она после десяти месяцев мук и страданий родила ребёнка, обмененного на этого. Оба только что едва волокли ноги, но внезапно нашли силы на драку.
Малыш с отсутствующим выражением лица, будто сознание уже покинуло его, остолбенело стоял в стороне, не обращая внимания на дерущихся из-за него взрослых.
Шэнь Цяо утратил всякое терпение, подошёл к ребёнку и с силой притянул к себе. Заметив, что их «еду» умыкнули, муж с женой враз забыли о ссоре и как один бросились на вора.
Они не ели уже много дней кряду, и усилий одной крепкой женщины хватило бы уложить их на месте, не говоря уже о Шэнь Цяо. Только на мальчонку это никак не подействовало, в его лице не произошло ни малейшей перемены. Не то, что признательности за избавление от смерти, на нём даже тени облегчения не появилось.
— Как тебя зовут? Может хочешь сначала что-нибудь перекусить? — спросил Шэнь Цяо и потянулся к ребёнку.