Янь Уши улыбнулся и ответил:
– Ты прав. В конце концов, все мы произошли от Янь Уши и не можем существовать отдельно от его тела. Причина, по которой тебе больше нравится Се Лин, заключается в том, что Се Лин меньше всего похож на Янь Уши, ведь так?
Шэнь Цяо не ответил и только вздохнул.
– Я плохо высыпался, пока мы были в Жоцяне. Давай сперва отдохнем, я немного устал.
Не дожидаясь, пока собеседник ответит, он закрыл глаза и принялся медитировать, скрестив ноги.
За несколько дней, проведенных в Жоцяне, пускай опасности поджидали шаг за шагом, Шэнь Цяо получил новый опыт. Хотя обезьяны не были так хитры и внимательны, как люди, они были более быстры и свирепы. Во время сражения с ними он несколько раз успел почувствовать, что блуждает между жизнью и смертью, и в этот момент его понимание боевых искусств вышло на новый уровень.
В начале поражение на Пике Полугаша оказалось для него совершенно неожиданным ударом. Во время падения сердце Шэнь Цяо наполнилось гневом и неверием, ничем не отличаясь от обычных людей. Однако, после того, как он вышел в мир и погрузился в его события, его сердце, наконец, закалилось, и он спокойно блуждал между жизнью и смертью. Это состояние души напрямую отразилось на его искусстве «Меча Лазурных Волн»: в прошлом, хотя он легко владел им и мог заставлять меняться по своему желанию, ему не доставало более безразличного отношения к жизни и смерти. Теперь же, используя его, словно антилопа, подвешенная за рога*, он сметал все без малейших следов.
*Отсылка на китайскую легенду о том, что антилопа, готовясь ко сну, для защиты подвешивает себя на дерево за рога, таким образом ее ноги не касаются земли и она не оставляет после себя следов.
Пока Стратегия Алого Яна восстанавливала его меридианы, она также неуловимо меняла его личность.
Только когда ум человека был чрезвычайно спокоен и пуст, он мог понять самую волшебную и тонкую красоту природы. Сам Шэнь Цяо был подобен одинокому журавлю, парящему высоко над бескрайними смертными мирами: хотя Небеса были безжалостны и бесчувственны, он был единственным, кто достиг их.
В глазах посторонних его темперамент становился все более и более загадочным. Даже в простой даосской робе он был похож на бессмертного больше, чем кто-либо другой.
Самого Шэнь Цяо просветление привело в таинственное царство, наполовину осознанное и наполовину похожее на сон, но он все еще мог ощущать все вокруг себя в темноте.
Спящие люди, холодная луна за окном, спящие у забора собаки, легкий ветер, развевающий листья деревьев, и даже внутри этой комнаты... Янь Уши.
Глаза Шэнь Цяо резко распахнулись.
Человек, который давно должен был заснуть, смотрел на него широко открытыми глазами.
– Се Лин? – неуверенно спросил Шэнь Цяо.
Янь Уши, не моргая, утвердительно промычал в ответ.
– Почему ты появился?
– Я захотел выйти, поэтому вышел.
Объяснение вышло странным, но Шэнь Цяо действительно понял его.
Он имел в виду следующее: личность «Се Лин», будучи слишком сильной, по своему желания смогла временно взять тело под контроль.
Он говорил лаконично и прерывисто, действительно в стиле Се Лина.
– Я должен поблагодарить тебя: спасибо, что вернулся за мной, когда мы были в Жоцяне. Просто ты уже стал А-Янем, когда мы выбрались из руин, поэтому у меня не было шанса поблагодарить тебя до этого момента.
– Не нужно, – сказав это, он продолжал смотреть на Шэнь Цяо.
Без переменчивого характера, а так же холодности и отчужденности, граница между личностями Се Лина и Янь Уши казалась более четкой.
Для Шэнь Цяо, если бы Янь Уши изначально был Се Лином, многое могло бы не произойти, но в жизни не было никаких «если». Янь Уши – это Янь Уши, Се Лин – частичка Янь Уши, но Янь Уши никогда не будет Се Лином.
– В прошлом, когда я практиковал Стратегию Алого Яна на горе Сюаньду, я словно смотрел на красавицу сквозь шелковую вуаль: хотя я знал, что она прекрасна, я не видел ее ясно и ничего не мог с этим сделать. Только после сражения с Сан Цзинсином и потери своего боевого мастерства я смог понять истинный смысл жизни и смерти. Стратегия Алого Яна может сыграть величайшую роль, если практикующий начнет все с самого начала, однако нелегко отказаться от всего в этом мире. Как ты думаешь, такие люди, как Доу Яньшань и Дуань Вэньян, даже зная о том, что Стратегия Алого Яна сможет восстановить их меридианы, будут готовы отказаться от десятилетий совершенствования и начать все заново?
Янь Уши ничего не ответил.
Но Шэнь Цяо и не нуждался в его ответе, он улыбнулся и сказал:
– Мне не нужно услышать ответ от них лично, чтобы понимать, что мало кто пойдет на такое. Не говоря о других, даже я бы сильно волновался, если бы мне пришлось принять такое решение до потери своего боевого мастерства. Даже если неохотно отказаться от него, нет никакого шанса удачно практиковать Стратегию Алого Яна с сомнениями в сердце. Выражаясь буддийским стихом: нужно отказаться от собственной жизни и умереть, прежде чем отпустить все и достичь великого спокойствия. Но даосское и демоническое ядро сильно отличаются, и ты также не потерял своего боевого мастерства. Тебе нужно только исправить изъян, и это, должно быть, будет проще, чем то, с чем пришлось столкнуться мне.
– Почему. Ты говоришь. Это?
– Однажды ты сказал, что право стоять наравне с тобой может иметь только сопоставимый по силам противник. В прошлом у меня этого права не было, и даже сейчас я не так хорош, как ты в то время. С твоими способностями, устранение изъяна демонического ядра и восстановление вашего боевого мастерства – вопрос времени. То, что я рассказал, это все, что я понял и пережил, пока практиковал Стратегию Алого Яна, и я надеюсь, что это поможет тебе. Как мастер боевых искусств, я с нетерпением жду возможности достойно сразиться с тобой однажды.
– Я Се Лин.
– Знаю, но я уверен, что эти слова услышал не только ты, но и другие твои личности.
Янь Уши молча смотрел на него.
Шэнь Цяо уже привык к этому. По его мнению, такой и должна была быть реакция «Се Лина».
Он похлопал его по плечу.
– Уже поздно, давай спать.
Через некоторое время собеседник наконец закрыл глаза.
Шэнь Цяо последовал его примеру и продолжил медитировать.
Спустя несколько дней Шэнь Цяо счел, что Чэнь Гун и его группа должны спешить обратно в Ци, поэтому не останутся в Тогоне надолго. На данный момент они, должно быть, уже прибыли в столицу или даже покинули Тогон. Поэтому вместе с Янь Уши они покинули городок и отправились в столицу Тогона, в которой не были уже давно.
Как и ожидалось, они не наткнулись на Чэнь Гуна по пути. С ярмарки «Извивающихся Драконов» прошло уже какое-то время, и мастера Центральных равнин уже покинули столицу. Риск того, что Янь Уши обнаружат, значительно уменьшился, но Шэнь Цяо все равно казалось, что они слишком заметные. Если они продолжат двигаться на юг в таком виде, это может вызвать ненужные проблемы. Поэтому он снял даосскую робу и переоделся в обычную ханьскую одежду, а затем принес комплект женской одежды и румяна с помадой и положил их перед Янь Уши.
Янь Уши безмолвно смотрел на него.
Шэнь Цяо тихо кашлянул.
– Твоя внешность слишком бросается в глаза, поэтому следует немного замаскироваться.
Янь Уши ничего не ответил, но выражение его лица явно говорило: «Тогда почему в женскую одежду не переоделся ты?»
– Ты сможешь носить мили*, если переоденешься. Тогда другие сразу подумают, что ты женщина, и, как правило, не будут присматриваться, чтобы их не сочли легкомысленными. Однако, если ты продолжишь носить мужскую одежду, то только выдашь себя, если встретишься с Доу Яньшанем и Дуань Вэньяном. Во избежание конфликтов до встречи с людьми секты Хуаньюэ, женская одежда – самый безопасный вариант.
*Мили (幂篱) – женский головной убор с длинной вуалью до бедер или колен. Его назначение – защищать голову от солнца и ветра и предохранять красавиц от чужих взглядов. Эти шляпы считали символом благородства и скромности.
Они долго смотрели друг на друга.
Шэнь Цяо нахмурился.
– Ты наденешь ее или нет?
Янь Уши покачал головой.
– Что, если я не хочу этого делать?