Боевые искусства Бай Жун можно было считать первоклассными в Цзянху, но она всё же многое вынесла для себя из этого ожесточенного сражения. Это было доселе неизвестный ей уровень, но сегодня, похоже, ворота приоткрылись и из появившейся щели ей удалось мельком подсмотреть, что внутри.
Это была всего лишь узкая щель, но этого было достаточно, чтобы повергнуть её в шок.
Она наконец поняла, где лежит пропасть между ней и высшими знатоками и почему она всё ещё не переступила порог. Её боевое мастерство было лишь боевым мастерством, в то время как боевое мастерство Янь Уши и Жуянь Кэхуэя уже слилось воедино с их телами. Оно было в каждом их вдохе и выдохе, в каждом ходе и выпаде. При вдохе воздух тек к ним, словно реки, впадающие в море, а при выдохе, казалось, весь мир собирается вокруг них в небольшое пространство. Убирая руку, они утягивали вместе с ней солнце и ветер, а когда выставляли ладонь вперед, огромный мир смертных простирался под их ногами.
Очарованная увиденным, Бай Жун стихийно пробормотала:
— Смогу ли я в этой жизни достичь их уровня?
На этот раз Шэнь Цяо ответил ей:
— У тебя неплохие данные.
Бай Жун вспомнила о своем методе совершенствования и почему-то впала в уныние.
— Их Путь не для меня, мой же Путь они считают ниже своего достоинства, — посмеялась она над собой.
На что Шэнь Цяо ответил:
— Путей много. Они отличаются лишь в последовательности, а не в превосходстве.
Бай Жун одарила его обворожительной улыбкой:
— Совсем недавно ты был рассержен и не обращал на меня внимания. Но вот ты снова говоришь со мной!
— Если будешь говорить подобающе, я, конечно же, тебе отвечу.
Бай Жун заправила выбившийся локон за ухо. Даже такое маленькое действо несло в себе бесконечное и кокетливое очарование. К сожалению, поскольку человек рядом с ней был полуслепым, оценить этого было некому.
— Принимая во внимание твои наставления, я отвечу любезностью на любезность. Я уже просила тебя держаться подальше от Янь Уши. Шэнь-лан, тебе лучше послушать, что я говорю. Не относись к этому пренебрежительно! Иначе, когда придет время, ты можешь оказаться в числе безвинно погибших. Будет очень жаль, если не вкусивший радостей плотской любви человек, как ты, покинет мир в самом расцвете сил!
Шэнь Цяо нахмурился:
— Можешь изъясниться поподробнее?
— Не могу, — улыбнулась Бай Жун. — Я и так шла на большой риск, чтобы предупредить тебя. Если ты не примешь это всерьёз, то ничего уж не поделать!
Она вдруг охнула:
— Бой окончен?
Пока они разговаривали, две фигуры внезапно разделились, и каждая приземлилась на каменную глыбу на краю утеса.
Бай Жун выглядела немного сбитой с толку:
— Это ничья?
Если даже она не могла этого сказать, то вряд ли другие присутствующие могли. Все зрители вдруг начали тихо обсуждать один и тот же вопрос: кто же победил — Жуянь Кэхуэй или Янь Уши?
Иными словами, большинство людей интересовало другое: смог ли Жуянь Кэхуэй победить Янь Уши?
Глава 41. Ты в самом деле питаешь чувства к Владыке демонов?
Бай Жун, заметив молчание Шэнь Цяо, обернулась:
— Шэнь-лан, ты тоже не знаешь?
Шэнь Цяо покачал головой, не отвечая на её вопрос.
Немного погодя издалека донёсся голос Жуянь Кэхуэя. Он прозвучал на расстоянии десяти ли, сотрясая всю горную долину и воздействуя на барабанные перепонки присутствующих.
— Давно я не сражался с кем-то в своё удовольствие. Встреча с главой ордена Янь сегодня была полна радости и удовлетворения. Премного благодарен за то, что не отказали мне в совете.
— Прожив столь долго в укромном углу, как лягушка на дне колодца [1], ты не способен видеть дальше своего носа. Главный управляющий Жуянь привык господствовать на южных землях и, внезапно наткнувшись на достойного соперника, разумеется, удивился. Этот почтенный всё понимает. Что ж, приходи ко мне за советом ещё пару раз, может, тогда привыкнешь.
[1] 井底之蛙 (jǐng dǐ zhī wā) — человек с ограниченными взглядами, узким кругозором.
Стоило Янь Уши открыть рот, как до зубного скрежета язвительный тон вновь вырвался наружу. Тем не менее, мужчина, стоявший на утёсе в развевающихся на ветру одеждах, заложив руки за спину, приковывал взгляды людей, поскольку многие из них понимали, что, вероятно, в жизни не смогут достичь его уровня боевых искусств. Так заложено в природе человека — восхищаться сильными, потому было бы ложью сказать, что эти люди не благоговели хотя бы самую малость перед самодовольным главой ордена Хуаньюэ, который мог позволить себе такое поведение.
Жуянь Кэхуэй, однако, держался дружелюбно и только рассмеялся:
— Конечно. Если в будущем представится такая возможность, я обязательно навещу вас за советом!
Голос Жуянь Кэхуэя звучал по-прежнему естественно, как и у Янь Уши. Наблюдатели не слышали никаких патологий в их голосах, что не могло не удивлять: сражаясь так долго, эти двое потратили немало сил, но между ними не было не только пострадавшего, но и победителя?
Неужто это редкостное состязание знатоков в самом деле завершится вничью?
Среди присутствующих были и те, кто воочию видел, как Кунье сбил Шэнь Цяо с Полушагового пика. Несмотря на то, что победа гуннов заставила многих почувствовать неприятную горечь, ожесточенная битва, подобная этой, заслуживала более яркого исхода. Уровень способностей Жуянь Кэхуэя и Янь Уши, казалось, был даже выше, и всё же, видя, что дуэль закончилась таким образом, люди чувствовали себя несколько неудовлетворенными.
В любом случае, будь то Янь Уши или Жуянь Кэхуэй, ни один из них не был обязан объяснять другим причины своих действий. Обменявшись ещё несколькими словами, они быстро спустились со скалы, один из них приземлился у ручья, а другой — на каменистом пляже недалеко от Шэнь Цяо.
Жуянь Кэхуэй сложил ладони и сказал Янь Уши:
— Поскольку глава ордена Янь прибыл издалека, мне следовало бы оказать гостеприимство. Если глава Янь намерен задержаться в Цзянькане на пару дней, это позволит Институту Линьчуань пригласить вас быть нашим гостем.
Янь Уши равнодушно ответил:
— В этом нет необходимости. Терпеть не могу воду в Институте Линьчуань. Боюсь, что если соглашусь, то вернусь с полным желудком проповедей о гуманности и справедливости. Можешь оставить их при себе, чтобы дурачить заурядных людишек!
Жуянь Кэхуэй улыбнулся и не стал настаивать.
— Тогда я покину вас первым!
Взмахнув рукавами, он развернулся и удалился. Его шаги выглядели обычными, однако в мгновение ока он оказался на большом расстоянии. Одной этой непостижимой техники было достаточно, чтобы люди лишились дара речи и осознали свою ничтожность [2].
[2] 望尘莫及 (wàng chén mò jí) — досл. видеть лишь пыль, поднятую всадниками, но не догнать их; значительно уступать; в подмётки не годиться кому-либо.
«Дышать мне тяжко, я скрываю слёзы,
О горестях народа я скорблю.
Хотя я к добродетели стремился,
Губила ночь достигнутое днём.
Пусть мой венок из шпажника разорван,
Из орхидей сплету другой венок.
За то, что сердцу моему любезно,
Хоть девять раз я умереть готов».
Издали послышалась песня — Жуянь Кэхуэй пел строчки из «Скорби» [3]. Приправленный южным акцентом, его голос разнёсся по долине. Изначально охваченная печалью поэма превратилась во что-то отважное, поднимая моральный дух своих слушателей.
[3] Поэма «Скорбь изгнанника» (Ли Сао) Цюй Юаня в переводе А. Ахматовой.
«Похоже, Жуянь Кэхуэй совсем не пострадал от битвы с Янь Уши», — подумали многие.
Ранее Доу Яньшань публично заявлял, что тоже хочет сразиться с Янь Уши. Однако, после того, как стал свидетелем этого боя, он просто развернулся и ушёл, не сказав ни слова.
Некоторые любители совать нос куда не следует, которым была не по нраву доминирующая позиция Объединения Люхэ в торговых делах, не могли не крикнуть вслед: