– Ну что нашёл воровку? – Сказала Миримэ.
“Ну хоть одно радует, что мой до такого не опустился, чтобы воровать, люди неисправимы. Действительно проклятый народ.” – Подумала Миримэ.
– Да госпожа, я попрошу только о двух вещах. – Сказал Лиам.
– О целых двух? – Удивилась Миримэ.
– Прошу не делаете с ней ничего. Она моя знакомая, потому я и знал где, её искать, и она пришла сюда добровольно.
– Ну я бы её и сама нашла, в этом не было проблемы, но хорошо. Что ещё? – Сказала Миримэ.
– Она бы могла продать этот артефакт, и получить очень много денег. Но она решила его вернуть, просто потому что поверила мне. Что мы сможем остановить аукцион. Она хотела продать этот артефакт и выкупить рабов оттуда. Потому прошу остановите аукцион!
– Ну хорошо что ты её переубедил. Потому что если бы она попыталась бы его продать то она бы тут же погибла. Её убило бы как-только она ударила бы по рукам с любым торговцем. Лиам запомни любая сделка подтвержденная великим торговцем имеет силу. И если её кто-то нарушит, неважно кто, вор, я или ты, его постигнет кара.
Лиам посмотрел на Миру и та слегка дернулась. Ей было явно не комфортно находится на глазах у этой эльфийки, как не комфортно цветку находящемуся под палящим солнцем. И она вдруг обратилась и запрыгнула на Лиама сев ему на плечо.
– Ммм ничего себе дейнеси, редкость, – Сказала Миримэ.
– Что такое дейнеси? – Спросил Лиам.
– Дейнести это те люди которые живут на острове Кеминг, на дальнем западе, и могут обращаться в животных например она может обратиться лисой, большая редкость встретить их здесь. Так вот мы отвлеклись, вот скажи как ты себе это представляешь. Допустим ты знаешь, где этот аукцион, я честно не представляю как его можно уничтожить.
– Ну давайте мы вам его покажем, и вы тогда скажете. Мира когда он будет в следующий раз?
– Думаю что завтра вечером, – ответила лиса.
– Ну ладно, посмотреть не сложно, но обещать что я смогу его уничтожить не могу. Остаемся до завтрашнего вечера. А там посмотрим. И да верните Гем, обратно. – Сказала Миримэ и протянула руку в сторону Лиама.
Лиам отдал ей камень и Миримэ взяла вещи и пошла обратно в гостиницу.
– Боже какой ты дурак, – Сказала Мира, – Я чуть со стыда не умерла.
– Совесть проснулась, я уже думал что она у тебя умерла.
Лиса спрыгнула с плеча и превратилась обратно в человека.
– чтобы вор отдавал то что, украл. Где это видано? Конечно мне не комфортно – Сказала девушка и взяла Лиама за руку.
– Куда?
– Пошли погуляем, все равно делать до завтрашнего вечера нечего, а ты мне воровать не позволишь, человек справедливость.
Они гуляли возле города, а вокруг были жёлтые листья и ветер тихо гонял их по полю, пахло осенью и уже не за горами была зима, они медленно шли по тропинке и общались.
– Скажи как ты сюда попала, Миримэ сказала что ты это…
– Дейнеси… – сказала Мира, – Это люди из острова Кеминг, на дальнем западе, там мой дом. Правда я его совсем не помню, я половину своей жизни была рабом, а половину вором. В детстве я была украдена и привезена вначале на центральный континент, там я была наверное шесть лет назад, а потом меня привезли в королевство Прэно… На самом деле я не знаю сколько мне…
– Как это? – Удивился Лиам.
– Я себя помню уже рабом, потому я не знаю свой возраст. А на кой чёрт его знать работорговцу. Если ещё не может рожать детей – ребёнок, всё остальное взрослый или старый. Так что может быть мне меньше или больше чем пятнадцать. Сколько я себя помню, я уже была рабом. Каждый день ты сидишь в клетке на тебя смотрят как на какую-то вещь, которую можно продать, купить, выбросить за ненадобностью. Каждый день ты видишь одно и тоже, стальные прутья которые не дают тебе сбежать, работорговца, который подходит к тебе, открывает дверцу, бьет тебя хлыстом чтобы не сопротивлялась и тащит к предполагаемому покупателю, заставляя превратиться в животное, или забавлять очередного ублюдка. Ты живёшь от еды до еды, тебя кормят так чтобы ты не умер с голоду и имел хоть насколько-то товарный вид. Из-за этого у тебя буквально нет желания убегать, оно умирает после того как ты не ел больше двух дней, ты просто лежишь не двигаясь, скрючившись в животе, чтобы не так сильно чувствовать голод и жажда. Ждёшь грезя о том когда тебе принесут еду и воду. И ты видишь этот жалкий заплесневелый кусок хлеба и жрёшь его с такой жадностью как будто это был твой последний кусочек хлеба в твоей жизни… Такая была моя жизнь.