– Да ведь ты же сама только что видела, – напомнил ей спецназер.
– Ну, женщины обычно пугливее мужчин.
Мы как раз постреляли из наших винтовок, что и привело невольно к наглядной демонстрации этого эффекта. В принципе-то выстрелы из огнестрела на всех в античном мире впечатление производят. Привычки-то ведь к их грохоту нет ни у кого, так что все за гром с молнией принимают. И шугаются, конечно, все, но негры – в особенности. И наши испанцы, и финики, и берберы – кто вздрогнет, кто замрёт, кто и пригнётся или присядет, кто сиганёт в кусты, дабы заныкаться, но черномазые – это что-то с чем-то. Мы очередной залп по мишеням дали, а тут как раз идёт одна из кернских "тоже типа финикиянок", но негритоска негритоской – чёрная, кучерявая, на башке корзина со стиранными тряпками, и если бы не финикийская туника, так раздень её, и от обычной негритянки хрен её тогда отличишь. Мы бы дали ей пройти, но она со спины приближалась, а мы целимся уже по мишеням, и вся окружающая обстановка нам уже параллельна – есть ты, есть мишень, ну и мушка с целиком, и даже спуск, свободный ход которого ты выбираешь пальцем, уже где-то на периферии сознания, сконцентрированного на удержании прицельной линии… Шмаляем, короче, так эта дурында как шла, так и распласталась прямо на тропе, вжимаясь в землю. Даже не взвизгнула, кажется. Оглядываемся, наблюдаем эту картину маслом – "гречанка" наша аж испугалась, не отбросила ли черномазая коньки, а та глаза открывает, едва башку приподняв, видит, что мы нормально стоим, медленно и опасливо подымается сама, затем хвать свои тряпки, хвать корзину – и бегом от нас. Можно, конечно, и тунику финикийскую надеть, и язык вызубрить, и манерам научиться, но гены-то ведь никуда не делись. Умора, млять!
– У них и мужики такие, – заверил её Володя, – Лесные – и те пригибаются все, а кто-то и заляжет за корягой, а уж степные – все валятся ничком без звука, редко кто самый храбрый только на четвереньки…
– Но почему?
– Они все родом из открытой засушливой саванны, – пояснил Серёга, – А там и в сухой сезон бывают грозы – облаков нет, дождя нет, только ветер и молнии с громом. А молния – она же, где повыше, туда и бьёт. Если есть скала – ударит в скалу, есть дерево – ударит в дерево, а если поблизости нет ничего выше стоящего человека, так кто не успел упасть ничком, того она и поразит, и чаще всего насмерть. Хочешь жить – скорее падай при громовых раскатах на землю, вжимайся в неё поплотнее, ну и молись духам племени, чтобы какой-нибудь замешкавшийся раззява не оказался рядом. Вот кто научился падать, не рассуждая, те только и оставили там после себя потомков. За поколения закрепилось.
– И нескольких таких труб достаточно, чтобы остановить целый отряд дикарей? – въехала "гречанка", – Это тогда большая сила!
– А у нас здесь этих громовых труб уже два десятка! – тут же распустил перед ней павлиний хвост генерал-гауляйтер.
– Ого! – гетера явно впечатлилась, – А в Тарквинее они есть?
– Вместе с теми, которые туда доставят в этот сезон, там будет две с половиной сотни, – ответил я ей спокойненьким таким тоном, – Это лёгких ручных вот этого образца, а тяжёлых вертлюжных такого же типа будет полсотни. И десяток больших орудий.
– Ага, не считая флотских, – добавил с ухмылкой спецназер.
– Опять всё лучшее для Тарквинеи! – проворчал наместник Горгад.
– А куда тебе столько? – поинтересовался я, – На Антилии водятся крокодилы и дикари, с которыми надо держать ухо востро, и это не черномазые – хоть и пугаются тоже, но ничком не падают. А от кого здесь отстреливаться тебе? Там в море водятся ламантины вроде очень больших тюленей, которых не взять стрелой, и их там полно, а африканские в море далеко не заплывают, и у тебя здесь их нет вообще, а ближайших ты найдёшь только у самого африканского берега, когда у тебя появится флотилия. И на кого ты собираешься охотиться прямо сейчас?
– Ну, я же не прошу столько же, сколько и туда. Раз уж там они нужнее – я тоже всё понимаю, но всё-таки вы могли бы хоть немного добавить и нам.
– В том длинном ящике, который мы выгрузили в твой арсенал, ещё пять штук, – утешил я его, – У тебя их теперь больше, чем людей, умеющих обращаться с ними.
– А на Бразил вы сколько отправляете?
– На Бразил – ни одной. Там им тоже не на кого охотиться, а самих их слишком мало, чтобы соваться раньше времени на материк. Обойдутся пока. Как видишь, никто не держит Горгады на последнем месте – просто везде своя специфика…
– В том-то и дело! Вот как мне с моей спецификой за другими угнаться?
– Обводняй острова. Финиковые пальмы же мы тебе привезли? А ведь рассаду пришлось проращивать из косточек в самой Оссонобе – не продают деревьев на корню ни финикийцы, ни мавры. Да, надо ждать, пока вырастут и заплодоносят, но зато у тебя будет сразу целая плантация. Ветряк вон тебе поставили?