Поэтому основной источник животных белков на Бразиле – это, конечно, дары моря. Рыбы всевозможной в море полно, и как показывает реальный исторический опыт, лишь современные методы лова способны подорвать численность косяков промысловой рыбы, но современных рыболовецких траулеров, тянущих многокилометровые сети, мы не строим, да и наши дети с внуками и правнуками едва ли их осилят, а античные удочки, трезубцы и сети длиной в десятки метров максимум никакого заметного влияния оказать на поголовье морской рыбы не в состоянии. Не те масштабы. Жаловались в реале римские имперские авторы и на сведение лесов, и на снижение плодородия почв, и на выбивание промысловой живности, но ни один из них не жаловался на снижение рыбацких уловов по причине иссякания рыбьих косяков. Могло не быть хлеба, могло не быть мяса, могли не уродиться овощи с фруктами, но уж морская рыба – там, где её ловили – была всегда. И какая рыба! Двухметровый тунец вполне обычен и не считается крупным, а скорее ближе к среднему, да и метровой макрелью никого не удивишь. И ходят они немалыми по числу голов косяками, так что уж несколько-то штук в сеть угодит запросто, гарпуном только или трезубцем работать не ленись, потому как всю сеть со всеми этими угодившими в неё рыбинами врукопашную без лебёдки хрен вытащишь. Пик численности местной макрели, как нам поведали старожилы, ближе к концу сухого сезона пришёлся, но полностью она не исчезает никогда. А уж селёдки той антильской, на молодняк которой та макрель чаще всего охотится, и вовсе немеряно. Эта редко когда до трети метра вымахает, и гарпуном или большим трезубцем с ней делать нечего, да и малым разве только ради спортивного интереса, а в основном – на удочку или сетью. Так что рыба – ни разу не дефицит. Мясо – другое дело. Скот, как я уже сказал, ещё не размножился, чтобы его резать, так что пока оно на Бразиле только черепашье. Не то, чтобы его было мало, черепах-то на нынешнее смехотворное население Кауры хватает за глаза, но из-за нехватки кур народ промышляет и черепашьи яйца, а теперь и народу прибавилось, так что аккуратнее надо с яичницей.
Что касается самих черепах, то ограничение на её лов здесь такое же, что и во всех наших колониях, опробованное ещё в Нетонисе. Запретили вылавливать молодняк с длиной панциря меньше полуметра. Смысл тут у нас предельно простой – одна взрослая черепаха килограммов под сотню для ловца равноценна пяти двадцатикилограммовым, так есть разница для поголовья, одну он выловит или пять? Ну, это для зелёной черепахи прикидка, которая и крупнее, и многочисленнее. Для оливковой, которая мельче зелёной, полуметровый размер уже почти взрослый, ну так её и по численности гораздо меньше – растёт она медленно. Поэтому полметра ограничение и на неё, дабы компенсировать этим её большую уязвимость к перепромыслу. В тот год, когда мы нынешним старожилам эти правила доводили и объясняли, они посмеивались, и я уверен процентов на девяносто, что хрен они на это ограничение клали в течение этого года если и не все, то большинство. Но теперь, заценив численность пополнения, исходно не ожидавшуюся, как-то посерьёзнели и призадумались, и когда мы доводили это правило до вновь прибывших – смешков уже не было. Понятно, что кто-то браконьерить один хрен будет, особенно пацанва, которой крупную черепаху вытащить тяжело чисто физически, но это уже не те масштабы. А лет за пять и скот у колонистов размножится, и куры-несушки, и это снизит их потребность в черепашьем промысле.
Нынешние полсотни семей пополнения – это, конечно, экстрим для Бразила, в два с половиной раза превышающий первоначальные планы. На следующий год столько пополнения уже, конечно, не будет – и наплыв в метрополию переселенцев из Бетики на рекордном прошлогоднем уровне едва ли удержится из-за эпидемии и карантина, и планы у нас на заселение колоний несколько иные – не нужно сюда столько народу, сколько на те же Азоры, Кубу и ещё кое-куда. Деревня есть, и дальнейшее наращивание её населения уже не столь приоритетно – важнее уровень жизни тутошний поднять, дабы не ощущали себя наши бразильцы никому в метрополии на хрен не нужными и заброшенными сюда на отшиб, дабы просто от них избавиться. Появились рабочие руки – это хорошо, есть теперь кому и мелиорацию на острове провести, и хозяйство расширить, и уже чисто бытовым благоустройством Кауры наконец заняться. А то ведь ни хрена же в ней толком нет, если вдуматься. Есть жилой дом генерал-гауляйтера, очень хороший по здешним меркам, а где официальная резиденция с кабинетом, приёмной, залом заседаний и канцелярией? Даже обычного для испанских деревень дома собраний нет, а устраивают сходы под навесом от дождя на деревянных столбах. Есть уже склад небольшой один на всё, но ведь нужно же несколько и побольше. А гостиница нормальная где? Нам-то с солдатами и мореманами и в палатках армейских перекантоваться нетрудно, ну а как прибудет распределённая сюда служить молодёжь с семьями, и где им с семьями размещаться, пока вопрос с нормальным жильём для них не решится? Есть деревянный причал в гавани, но нужен же будет скоро и нормальный каменный. Быков вон тех двух на берег сводили, так доски настила под ними скрипели и прогибались. Между скалами на выходе из бухты и волнолом напрашивается нормальный каменный, а то ведь в шторм и в бухте свистопляска будет ещё та. А верфь? Есть площадка для постройки и ремонта рыбацких лодчонок, а где нормальный сухой док для посудин посерьёзнее? На следующий год мы уже парочку баркасов им сюда перегнать думаем, потому как хрен ли это за колония без своей флотилии, но где они тут чинить их будут и обслуживать? До хрена чего здесь нужно, если по уму.