До создания нормальных противозмеиных сывороток нам ещё далеко. Не в том плане, чтоб совсем уж отсутствовала информация – в принципе-то знаем, как это делается, но кому и когда этим заниматься? Кадровый затык – он ведь во всём, а в медицине – тем более, поскольку никто из нас ни разу не медик. Поэтому, как я уже упоминал, медицина у нас в основном античная народная – как общее массовое явление, по крайней мере, а как продвинутое – античная храмовая. Там, где уже есть храмы с учёными жрецами.
Здесь, конечно, этим храмовым уровнем и не пахнет, а посему мы за неимением гербовой пишем на простой, то бишь довольствуемся народным уровнем. К счастью, он и у мексиканцев, когда на него обратили внимание, был вполне народным, как наверняка и у тех гойкомитичей, у которых они сами его заимствовали. И хотя вполне возможно, что впервые "мексиканская прививка" была изобретена как раз жрецвми тольтеков, если не их предшественников, нам важен конечный результат – её последующее успешное внедрение уже в массовую народную медицину. Суть же её, если кто не в курсах, вот в чём. Ловится и убивается змея, в мексиканском случае – обычно гремучник техасский, по ядовитости сопоставимый с гюрзой и эфой. Ядовитые зубы вырываются, высушиваются и как следует вывариваются, дабы яда на них осталось с гулькин хрен. Этим зубом колют плечо пацану, тот слегка болеет, но вычухивается. Как вычухается – следующая прививка, уже не сильно вываренным зубом. Когда перенесёт и эту, новая – уже просто высушенным, следующая – свежим, а затем уже в ход идут живые змеи – сперва, конечно, только что выпустившие большую часть яда, но заканчивается полный курс полноценным свежим укусом, опосля которого прошедший этот полный курс может больше не бояться этих змей – возможно, и не на ногах укус перенесёт, а поболеет, но уж точно не окочурится.
Вот этот мексиканский метод и у нас внедрён в армии, а теперь применён и для подготовки южноафриканских колонистов – правда, пока-что лишь с обычной испанской гадюкой. Но на ней он у нас, по крайней мере, уже отработан неплохо, так что со змеями, подобными ей по яду, то бишь и с гюрзой, и с эфой, и с американскими ямкоголовыми, и с тутошней шумящей гадюкой он тоже работать будет, хоть и потребует гораздо большего числа промежуточных фаз. С аспидами вот только, у которых нейротоксин, пока стрёмно. По идее, должно сработать тоже, но это надо пробовать и пробовать весьма аккуратно, а кому и когда пробовать? Кадры, как говорится, решают всё, но не доросли и не доучились они ещё, те кадры. Поэтому пока – только самая обычная техника безопасности. Добыты образцы каждого из опасных видов, опознаны, изготовлены наглядные чучела, составлены характеристики видов, и по ним проводится инструктаж наших "африканеров"…
А после обеда к нам заявился – видимо, уже с официальным дипломатическим визитом – вождь тутошних бушменов. Ну, вождь он у них или просто самый уважаемый и рукопожатый в племени, хрен его знает, мы ж не в курсе организации социума бушменов античной эпохи, но свой ножик, отданный совсем другому дикарю не далее, как сегодня, я на поясе у этого старикана распознал сразу. Вождь или не вождь, но достаточный для них авторитет, чтобы сходу экспроприировать у соплеменника раздобытый им эксклюзивный ништяк А посему, надо думать, уполномочен говорить и решать за своё племя, что нам от него, собственно, и требуется.
Ну, говорить – это, конечно, весьма условно, потому как ситуёвина – абсолютно та же, что и с его соплеменниками на лесной поляне, то бишь моя твоя не понимай. Как и с ними, общаемся предельно простыми жестами. Проходя перед лагерем возле места, где разделывалась охотничья добыча, главнюк дикарей лишь мельком глянул на вывешенную сушиться полосатую шкуру горной зебры, а вот у голубоватой шкуры гораздо меньшей по размерам антилопы вдруг остановился и залопотал что-то недовольное, указывая то на себя, то на сопровождавших его нескольких соплеменников, то на эту несчастную шкуру, что после равнодушия к куда более мясистой зебре выглядело странно. На вкус, кстати, её мясо нам тоже как-то не шибко понравилось, в отличие от той же зебры, так что едва ли тут дело в правах собственности на дичь. Тотемное животное, что ли? Не зная их языка и не имея переводчика, мы не могли этого уточнить, а могли только взять на заметку сам факт. Шкуры павианов и вялящиеся остатки их мяса такого недовольства не вызвали – ну, разве только поморщился немного сам главнюк, да пожало плечами сопровождение. Вот возле шкуры добытой по дороге мелкой лесной антилопы они остановились и полопотали чего-то меж собой, после чего тоже изобразили неудовольствие, но до их недовольства по поводу той голубоватой оно не вытягивало и на десятую долю. Тут явно играла роль уже чисто гастрономическая сторона вопроса, потому как ейное мясо нашим понравилось.