Зато возле выделанной уже шкуры буйвола и его черепа, рога которого как раз размечал наш оружейник для вырезки роговых пластин на тугой роговой лук, все дикари впечатлились и лишь молча переглядывались между собой, да качали головами – похоже, наших зауважали. Показательный выдался момент, когда мимо них прошла вернувшаяся с северо-запада группа, разведывавшая замеченное там открытое пространство саванны. На длинной жерди бойцы несли добытую там довольно крупную и гривастую антилопу гну. Бушмены глянули и тоже покачали головами, особого недовольства не выказывая. Потом повернулись к нам, и их главнюк опять чего-то залопотал. Указывает на шкуру буйвола и показывает руками большой размер, потом обводит ими окрестности, указывает на гну и повторяет те же самые жесты, а потом показывает небольшой размер и повторяет слово, которое он, кажется, произносил возле той голубоватой шкуры невкусной антилопы – и снова недовольно указывает на себя и на соплеменников.
– Хочет, чтобы наши не охотились на эту голубоватую, – озвучил Володя то, что мы поняли уже и так, – По сравнению с ней ему похрен и буйволы, и зебры, и гну. И чего они в ней нашли? Кожа – так себе, мясо тоже на любителя. Редкая какая-то, что ли?
– Мне кажется, это как раз та самая голубая антилопа из саблерогих, которую буры полностью истребили в считанные годы, – ответил Серёга, – Здесь она до их прихода очень уж редкой не была, но больше она вообще нигде не водилась, так что когда выбили этих – больше не осталось. А у туземцев она, кажется, считалась священной, и они на неё сами не охотились. Наверное, и эти тоже её почитают.
– Да хрен с ней, не очень-то и хотелось, – хмыкнул я, – Вот этих гривастых там много? – спрашиваю по-турдетански старшего вернувшейся группы.
– Вот так, – боец показал перенятым у нас жестом, что по самое горло.
– А чего этот гну какой-то странный? – поинтересовался спецназер, – И рога ни хрена не "буйволиные", как должны быть у нормального гну, а не пойми какие, и грива с хвостом какие-то светлые, а не чёрные. Он часом не больной какой-нибудь?
– Да нет, они тут все такие, – хохотнул геолог, – Тот гну, которого ты считаешь "нормальным" – это голубой гну, но он водится севернее, а местный – вот этот, чёрный или белохвостый. Просто в наше время он повыбит, так что остался только в нескольких национальных парках ЮАР и мало кому известен, а широко известен только тот голубой, которого осталось ещё прилично. Ну, останется в наше время. А сейчас в Африке и того, и этого ещё до хрена, только того – там, а этого – здесь. Здесь "нормальный" – как раз он.
– Да похрен, какой он, – рассудил я, – Раз он не мельче того, и его тоже до хрена – с удовольствием будем лопать и его.
– Насчёт удовольствия я не уверен, – заметил Серёга, – Мои знакомые, кто ездил в Африку и пробовал тамошние экзотические блюда, мясо гну не хвалили. Говорили, что как говядина, только жёсткая.
– И что, жёстче буйволятины? – её мы уже успели заценить не по одному разу.
– Такого не говорили.
– Ну так мы ж и буйволятину трескали, и нормально пошла.
– Да ты, Макс, любое мясо схарчишь, если оно хоть немного мягче дерева! – и ржут оба, и не могу сказать, чтоб несправедливо, потому как я и в самом деле жёсткость мяса серьёзным недостатком не считаю – должно же оно чувствоваться на зубах, верно?