Если учесть, что железяки – производства моей лакобрижской мануфактуры, и по качеству ремесленные поделки из кричного железа с ними и рядом не валялись, что не могло не сказываться и на их коммерческой рыночной цене, да плюс двойная перевозка через Атлантику – боюсь, что в те шестьдесят гульденов, в которые голландцам обошёлся купленный у чингачгуков Манхеттен, мы не уложились. Впрочем, мы и получили поболе того Манхеттена. Хотя этот старикан-бушмен, ввёвший нас в этот расход – молодец, если разобраться непредвзято. Всё, что мог вытянуть из нас для своего племени – вытянул, а что реальной ценности уступленной нам земли не знал, так его ли в этом вина? Он же не скотовод, не земледелец и не промышленный производственник вроде меня, а всего лишь охотник-собиратель каменного века. Как знал, как понимал со своей колокольни, так всё и оценивал, и едва ли кто другой из его племени добился бы для соплеменников большего…
Но когда дикари ушли, весьма довольные полученными от нас невиданными на юге Африки ништяками – смеялись мы долго. Ведь если с тем Манхеттеном сравнивать, так надо же и тонкости учитывать. Юлька говорила, что тот Манхеттен тем голландцам сбагрили за бесценок совсем не те чингачгуки, которые им владели и имели на это право, чем потом изрядно возмущались законно владевшие им красножопые. Распространялось ли их возмущение на цену или только на сам факт мошенничества, история умалчивает. С одной стороны, тамошние алгонкины, как и ирокезы, были уже земледельцами, и ценить землю они должны были уж всяко повыше простых охотников-собирателей. С другой – и для них тоже европейские ништяки были редкостным и сверхценным эксклюзивом. Цены же на них – ну, смотря какие и как их считать. Я свои железяки по розничным посчитал, по которым их уже мелкие торгаши в лавках продают, а я-то ведь сам их как Тарквиниям и миликоновской казне, так и этим торгашам оптом отпускаю, и чем больше партия, тем больше оптовая скидка. И это я ещё высокую оптовую цену держу – во-первых, ради той самой прибыли, к которой стремлюсь, как и любой нормальный буржуин, а во-вторых, чтобы и мелких турдетанских кузнецов-кустарей демпингом не разорять. И масштабы моего производства не столь велики, чтобы не хватило сбыта и мне, и им, и их младшие сыновья – готовые высококвалифицированные кадры для крупного производства.
Или ту же экспансию нашу колониальную хотя бы взять – вот эту Капщину для примера, чтоб далеко не ходить. Я хоть и присматрмваю здесь заранее самые подходящие места под установку водяных колёс и под производственные мощи, которые сразу же под это дело и резервирую, но когда ещё колония до них реально дорастёт? В эти ближайшие годы с этим мизерным населением полноценной железоделательной мануфактуре здесь и делать нечего, и работать на ней некому. Но металл-то ведь колонистам один хрен нужен, и кому их пока-что невеликие потребности обеспечивать, как не кузнецу-кустарю? Таков же и Бразил, таков же будет и Барбадос, если необитаемым и поэтому вполне подходящим для колонизации окажется, такими же будут и многие другие наши колонии на их ранних этапах развития. И везде будет нужен для начала хотя бы один свой кузнец, а несколько позже – пара-тройка, и лишь когда они перестанут справляться с потребностями порядком выросшего населения, встанет вопрос о развёртывании мануфактур. Но это здесь уместно, на материке, где есть не только свой лес, но и своё железо, а на привозном железе мелких островных колоний только кустарям и работать, и значит, их понадобится ещё больше. А откуда они возьмутся, если я сейчас их отцов разорю и из кузнечного ремесла выдавлю?