Серьёзные вложения оправдают себя только при серьёзном же и освоении всего региона, а это-то нам как раз и не с руки. Даже не в неграх дело, которые если ещё сюда и не пришли, так придут во вполне оборзимом будущем. Эта-то черномазая напасть как раз неплохо лечится цепью фортов с артиллерией и пулемётами вдоль всего южного берега с простреливанием всех переправ – севернее расселяйтесь, хрен с вами, а на южный берег вас никто не приглашал. Но что прикажете делать с этим грёбаным мухом цеце, который лётает, где ему вздумается, и кусает, кого ни попадя? Так что ну его на хрен, это освоение тутошнего региона, нам только некоторые ништяки из него нужны, которые и дикари на побережье сами доставят в обмен на стандартный колониальный набор. Так что фактория только здесь в перспективе напрашивается в любом наиболее подходящем месте от устья и примерно до полутора сотен километров выше, где и начинается тот ливингстоновский порожисто-водопадистый каскад.
Но сейчас нам даже и не до фактории – ни времени на неё у нас нет, ни людей. Нам пока эстуарий Конго хотя бы в общих чертах разведать, получив в итоге пусть далеко ещё не топографическую, но хоть более-менее сносную крупномасштабную карту. Ну и в идеале хорошо бы ещё с дикарями тутошними, кем бы они ни были, хотя бы какой-нибудь контакт установить, дабы облегчить жизнь будущим основателям фактории. Одиннадцать километров, кстати, ширина эстуария у кромки океана, но сток Конго таков, что и по этой кромке забортная вода практически пресная – хоть и не амазонское Пресное море, но тоже что-то немножко типа того. Поэтому нехрен и вверх по реке подниматься – для высадки вполне пригодны и берега эстуария.
– Ну вот какому только глупцу пришло в голову испортить такое хорошее вино такой горькой дрянью? – ворчливо поинтересовался мореман, мужик вполне надёжный и исполнительный, но острый на язык и не стесняющийся высказать своё мнение по поводу неприятных для него приказов.
– Нескольким глупцам, и я – один из них, так что все свои претензии к ним ты можешь высказать мне, – сообщил я ему, принимая и выпивая залпом чарку суррогатного "джин-тоника" из креплёного вина, разведённого крепким отваром хинной коры, – Да, ты прав – дрянь ещё та.
– Нет, ну раз ты, досточтимый, эту дрянь пьёшь, и твои друзья её тоже пьют, и наш навигатор тоже, то и я её, конечно, тоже выпью, – пожал плечами ворчун, – Раз все её пьют – чем я лучше других? Но объясни мне, досточтимый, для чего вы мучаетесь сами и мучаете всех нас этой горькой отравой?
– Это от болотной лихорадки. Здешняя – гораздо страшнее той, которая бывает у нас, и эту отраву мы с вами пьём для того, чтобы не заболеть ей. В кустах по берегам реки комарьё, в зарослях на морском берегу – москиты, и любой из них может заразить тебя или любого другого из нас проклятой лихорадкой.
– Так а разве она не от болотных испарений?
– Нет, её разносят эти кровососы.
– А этот уксус, которым мы натираемся, разве не от них?
– От них. Но всегда может найтись какой-нибудь один, которого не отпугнёт и уксус. И по закону подлости – именно он может оказаться разносчиком лихорадки, укусив перед тобой заражённую этой лихорадкой обезьяну. Так зачем же мы будем рисковать?
– Нет, ну если так, то оно понятно. Но вино-то хорошее всё-таки портить зачем? Разве нельзя вино отдельно, а эту дрянь – отдельно?
– Можно. Но без вина эта дрянь – ещё дряннее. В вине ты её хоть и с немалым отвращением, но выпьешь – за компанию со всеми и чтобы не остаться без своей винной порции. А отдельно – выпьешь один раз за компанию с нами, во второй – разве только из чувства долга, но на третий решишь, что здоровье у тебя и так железное, так что хватит с тебя и первых двух раз, с удовольствием выпьешь вино и с ещё большим удовольствием выплеснешь эту горькую дрянь за борт. Через неделю твоему примеру будет следовать уже весь экипаж, и какое-то время вам даже будет везти, как везёт порой первопроходцам и дуракам. Но вечного везения не бывает, так что лучше уж пейте эту дрянь с вином.
Свои малярийные комары и своя малярия есть, конечно, и в Средиземноморье, включая и Испанию. Но там они свои, и народ к ним за века адаптировался – редко когда попадётся совсем уж лишённый иммунитета, и ещё реже таких наберётся достаточно для эпидемии. Ну, с учётом того, что мазохисты, любящие кормить комаров, встречаются ещё реже, а в основном народ применяет от этой пакости те или иные народные репелленты. Яблочный уксус – один из них, и действует он достаточно неплохо, а учитывая всеобщую практически иммунность населения к "своей" малярии, этого обычно хватает. Но здесь-то ведь экваториальная Африка, и сами мы не местные, так что иммунитета от тутошней малярии ни у кого из наших нет и быть не может – ну, единичных случайных мутантов в расчёт не берём. Поэтому репеллент репеллентом, но и хинным отваром пренебрегать не следует. Двойная подстраховка – всяко надёжнее одинарной.