Исходя из этого, гораздо вероятнее представляется заселение людьми островов на камышовых лодках-плотах, которыми берберы-ликситы продолжали пользоваться и во вполне исторические времена. Скорее всего, это были аналоги обоих хейердаловских "Ра" и "Тигриса", больше плотов, чем лодок – мореходных, обтекаемых, но несущих слишком малый экипаж, чтобы двигаться его силами против течений и ветров. Этого ещё хватило на людей с козами и овцами, но уже не могло хватить на крупный рогатый скот. Ну, чисто теоретически можно было связать длинные лодки такого типа с большим числом гребцов, которые осилили бы и обратный путь на материк, но засада в том, что на Канарах камыш не растёт, и вязать такие лодки взамен вышедших из строя на них не из чего. В принципе, как показывают самые большие каноэ полинезийцев с наращиваемыми досками бортами долблёнок, можно освоить наборное дощатое кораблестроение и технологиями каменного века. Но у полинезийцев этому этапу предшествовали простые долблёнки, мореходность которых изначально обеспечивалась катамаранной схемой во всех их типоразмерах. Беда канарцев была в том, что остойчивость камышовой лодки-плота была достаточной и без этих ухищрений, в результате чего катамарана они так и не изобрели, и это закрыло им полинезийский вариант дощатого кораблестроения, а средиземноморский по образцу тех судов, что изредка попадали к ним, то бишь на вставляемых в пазы деревянных шпонках и нагелях, без металлического инструмента уже не осилить. Только и оставалось канарцам, что вязать тихоходные и неповоротливые плоты из брёвен канарской сосны, которую они могли рубить и обсидиановыми топорами. Дальние острова заселялись, скорее всего, уже на этих бревенчатых плотах, в лучшем случае представлявших из себя лишь примитивное подобие того хейердаловского "Кон-Тики"…
– Тогда – да, много за один раз не набьют, – прикинул генерал-гауляйтер, – Если за твой рейс на погрузку только и накопится – это будет шикарно. Но ты всё равно земли под факторию побольше у них выторговывай. Сразу всю, конечно, не выкупишь, но ты на будущее сразу с ними договорись, чтобы хватило потом территории и под хороший форт.
– Вроде вот этого вашего? – спросил бастулон, кивая на стройку у края гавани, на стене которой в одном месте выложили уже и зубчатый парапет.
– Даже побольше. У нас-то поселение рядом, так что за подмогой, если нужна – только свистни погромче. А там – нужен такой, чтобы мог в случае чего и штурм отбить, и осаду выдержать. А то мало ли, как сложатся отношения с дикарями?
– Особенно, когда их ПОНАДОБИТСЯ испортить? – понимающе кивнул купец, – Да, к этому времени нужен будет уже хороший форт…
Случайный инцидент, от которого никто не застрахован, может стать причиной для небольшого вооружённого конфликта, но серьёзные войны требуют веских причин и по пустякам не начинаются. Повод – другое дело. Ни один завоеватель никогда в истории не стремился выглядеть вероломной сволочью. Ну как тут прикажете поднимать и вести людей на соседа, если ты не в состоянии убедить их в том, что "наше дело правое"? А для этого надо, чтобы "они первыми начали". Поэтому и не обходятся войны без провокаций, дающих столь необходимый для их начала повод. Чувство собственной правоты – великая сила. Позже, конечно, правда один хрен вскроется, но победителей не судят и сам факт их неправоты всегда им простят. А вот жертвы ни в чём не повинных своих при провокации того повода их родня хрен простит, так что никчему они. Факта нападения – достаточно.