– Вернемся к нашему разговору. Предлагаю в следующем месяце устроить себе небольшой отпуск. Буду как раз посвободнее. Твою же… – разрезав стейк, он неожиданно выругался. – Эй, подойди сюда, – весьма невежливо Герман позвал официанта. – Я просил medium, а не резиновый well done. – И отодвинул от себя тарелку с таким видом, как будто перед ним лежало что-то очень отвратительное, а не обычный кусок мяса.
– Прошу прощения. Сейчас все переделаем. – Официант забрал тарелку и удалился.
– Обязательно быть таким грубым?
– За те деньги, которые они здесь берут, все должно быть приготовлено идеально. Мы с тобой все же не в придорожную закусочную пришли, а в один из лучших ресторанов города.
– Можно ведь было спокойно сказать, что мясо пережарено и тебе бы его заменили. Необязательно было грубить официанту. Он такой же человек, как и ты и достоин, чтобы к нему обращались с уважением.
– Сравниваешь меня с обслугой? – Усмехнулся Герман. – Это даже немного обидно, знаешь ли. Не дорос этот разносчик до того, чтобы Герман Киреев к нему на «вы» обращался.
О человеке много говорит то, как он общается с теми, кто ниже его по статусу. Герман никогда не утруждал себя лишними церемониями с теми, кто подносил ему еду, делал кофе или убирал в его доме, считая ниже своего достоинства быть вежливым и тактичным. Раньше я действительно была сильно ослеплена любовью к нему и не замечала всех этих моментов. Но все чаще это становилось камнем преткновения между нами. И ведь Герман не изменился в одночасье. Он всегда был таким. Просто раньше я боготворила его и многое ему прощала, закрывала глаза на его заносчивость, мирилась со сложным характером. А сейчас осознала, что больше не хочу этого делать.
Внутри себя я уже понимала, что не люблю Германа так, как любила раньше. Чувство привязанности тоже ослабло. Во мне больше не было желания проводить с ним каждую свободную минуту. Я перестала ждать встречи с ним. Наверное, нужно найти смелость и признать, что наши отношения изжили себя, и пришло время отпустить друг друга.
Это простое осознание отозвалось внутри принятием. Даже не хотелось давать себе время, чтобы все это хорошо обдумать. Я готова была завершить все прямо сейчас. Я знала, что не хочу идти по жизни дальше с этим мужчиной. Мужчиной, который даже не относился ко мне, моим желаниям и просьбам серьезно. Для Германа существовал только он сам, все остальные, включая меня, были необходимой массовкой, чтобы поддерживать его значимость в собственных глазах. Я не хочу посвятить ему всю свою жизнь.
Герман продолжал что-то говорить, но я его не слушала, глубоко погрузившись в свои мысли и принимая окончательно решение.
Ему принесли новый стейк, а я отодвинула от себя тарелку, собираясь озвучить главное.
– Герман, я думаю, нам надо расстаться.
Его брови на секунду взметнулись вверх. Это вся реакция, что я получила. На мгновение показалось, что и эти мои слова он не воспринял всерьез.
– Позволь узнать, почему?
– Мы совсем разные и не подходим друг другу.
– Что за глупости, – отмахнулся он от меня. – Знаю, я в последнее время сильно пренебрегал тобой, но я ведь объяснил, китайцы, контракт. Потерпи еще немного, детка. Обещаю, скоро съездим куда-нибудь вдвоем, отдохнем. Буду весь твой. Можешь пока выбрать направление. Как определишься, скинь моему секретарю. Она забронирует гостиницу и билеты на самолет.
– Ты вообще меня слышишь? Я говорю, что хочу расстаться. Какие билеты и гостиница… – меня коробило оттого, что он посчитал мои слова глупостью и даже не постарался вникнуть в их суть, отмахнувшись от меня как от назойливой мухи. В эту минуту я только укрепилась в правильности своего решения расстаться.
– Аня, – одарил он меня очередной снисходительной улыбкой, – я понимаю, у тебя было нервное время перед выставкой, ты замоталась, устала. Я готов закрыть глаза на все, что ты мне сейчас наговорила и простить этот эмоциональный выпад. Ведь кто-то из нас двоих должен сохранять ясный ум. – Он положил в рот кусок мяса, тщательно прожевал его и только потом продолжил, – сейчас мы с тобой закончим обед, потом я отвезу тебя в галерею. Надеюсь, тебе хватит благоразумия больше не поднимать эту тему. Ты знаешь, я терпеть не могу женских истерик.