– Так можно годами терпеть, – резонно заметила Ксюша. – А можно убрать весь мусор из своей жизни и освободить место для кого-то действительно стоящего.
Почему-то на этих словах в голове возник образ Демьяна. Мысли о нем беспрепятственно прорывались сквозь любые барьеры. Все-таки я слишком сильно зациклилась на нем и особо не старалась этого изменить. Но думаю, пройдет еще немного времени без напоминаний о нем и моя тяга к нему постепенно угаснет.
– Аня, ты здесь? – Вернул меня в реальность голос подруги.
– Да, прости. Задумалась.
– Ты приняла правильное и своевременное решение. Предлагаю за это немедленно выпить.
– Двенадцать дня на часах, – напомнила я.
– Так и повод у нас веский.
– Не поспоришь, – улыбнулась я. – Но все же ты на работе, я тоже. Давай отложим до вечера.
– Ну ладно, – согласилась Ксюша. – В «Белые ночи»?
От упоминания этого места по спине пробежал озноб и сразу вспомнился неприятный липкий взгляд, которым исследовал меня лысый. Вряд ли я когда-нибудь вернусь в этот клуб, точно не после того, как чуть не попала там в неприятности.
– Давай лучше в какое-нибудь более спокойное место. Как насчет «АртДеко»?
– Идет.
После разговора с Ксюшей, я так и не нашла в себе сил вернуться к работе и решила сделать небольшой перерыв на чашку кофе. Но вместо того чтобы направиться на кухню для сотрудников, я решила зайти в выставочный зал. Нестерпимо захотелось взглянуть на ту самую картину. Сейчас она будто звала меня. В зале было несколько посетителей, но все они рассматривали инсталляцию, которая находилась в центре и «моя» картина их не интересовала.
Я долго вглядывалась в нарисованный силуэт мужчины, лицо которого было размытым. Что-то едва уловимо знакомое витало в его образе. Как будто я уже где-то его видела, чувствовала энергетику. От мужчины веяло одиночеством и вместе с тем невероятной внутренней силой. Казалось, ничто не способно его сломить. Внезапно внутри что-то щелкнуло, и в нечетком силуэте я увидела Демьяна. Чем дольше я смотрела на картину, тем ярче вырисовывался его образ. И сейчас у меня уже не получалось стереть это сравнение. Единственное чего не хватало, это татуировки. Мысленно я дорисовала ее, и образ сложился окончательно. Теперь оторваться от этой картины стало почти невозможно. Она для меня будто ожила. Я и раньше выделяла ее среди прочих, но сейчас эта картина стала для меня особенной, очень личной. Если до этого момента мысли о Демьяне были только в моей голове, то теперь они нашли материальное воплощение. Я наделила этого неизвестного мужчину чертами Демьяна, и больше он не был для меня чужим.
Когда посетителей в зале стало больше, я заставила себя оторваться от картины и ушла на кухню за вожделенной чашкой кофе. Под мерный шум кофемашины я снова и снова думала о Демьяне. Интересно, чем он сейчас занимается? Как чувствует себя после ранения? Не случилось ли с ним еще чего-то опасного? Учитывая его образ жизни, это вполне возможно. От последней мысли внутри поселилась тревога, которую я тут же попыталась заглушить. Происходящее с Демьяном меня не касается. У меня нет даже формального повода переживать о нем. Но я переживала. И довольно сильно.
Стараясь не расплескать кофе, я направилась обратно в свой кабинет, одновременно с этим настраивая себя вернуться к работе, которую успешно игнорировала первую половину дня. Сегодня моя продуктивность стремилась к нулю. Из запланированных дел я не сделала практически ничего. Нужно хотя бы оставшуюся часть рабочего дня сосредоточиться на своих обязанностях. Пожалуй, впервые я настолько бездарно использовала рабочее время.
Я шла по коридору, слыша, как из кабинета руководителя доносится голос Олега Дмитриевича. Чем ближе я подходила, тем громче он становился.
– Как дела у доблестных охранников правопорядка? Звание генерала еще не присвоили?... С твоей выслугой недолго ждать осталось. Короче, Палыч, я сразу к делу. Тут один ублюдок сильно зарвался, дорогу мне решил перейти. Надо бы его приструнить, пока он дел не натворил. Посодействуй, воспользуйся служебным положением. Разумеется не за так…