– Вина еще хочешь? – Кивнул он на мой почти пустой бокал.
– Вина? Наиль, я думаю, нам стоит пойти и…
– Аня, Мирный не маленький мальчик. Няньки ему не нужны.
Я попыталась взять себя в руки и уткнулась взглядом в барную стойку. Было сложно оставаться на месте и ничего не делать, и в то же время я понимала, что ничем не смогу помочь Демьяну, а скорее всего, просто помешаю.
– Прости. Просто волнуюсь за него.
– Раз связалась с ним, привыкай, – усмехнулся Наиль. – Смотри, я уже весь поседел из-за него, – указал он на свои виски.
Наиль немного разрядил обстановку. Не знаю, волновался ли он о Демьяне так же сильно как я. Внешне он оставался абсолютно невозмутимым. Я попробовала последовать его примеру, уговаривая себя успокоиться.
– Давно ты знаешь Демьяна?
– Почти пятнадцать лет. – Наиль сделал очередной глоток пива, осушая бокал до дна, и отвлекся на свой телефон, читая сообщение. – Мирный просит посадить тебя в такси до дома.
– Он хочет, чтобы я ушла? – Зачем-то уточнила я, хотя сказанное Наилем звучало вполне однозначно.
– Он хочет, чтобы ты поехала домой, Аня.
Я снова посмотрела на вход, чувствуя легкую обиду, которую тут же постаралась подавить. Демьян мне ничего не должен, а мои переживания о нем – только мои проблемы. И если от первого мне удалось легко избавиться, то со вторым было труднее.
– Хорошо. – Стараясь не думать о причинах, побудивших Демьяна отправить меня домой, в сопровождении Наиля я направилась к выходу.
Глава четырнадцатая
Прошлую ночь я почти не спала. В голову лезли разные нехорошие мысли, которые я старательно гнала от себя. Едва за окном рассвело, я оставила попытки заснуть и, наверное, в сотый раз проверила телефон. Около полуночи Демьян прислал короткое сообщение, в котором спрашивал, благополучно ли я добралась до дома, а на мой вопрос все ли у него хорошо, ответил короткое «да» и больше ничего. Было ощущение, что он ответил бы так при любых обстоятельствах. Даже когда его ранили, он вел себя абсолютно спокойно и говорил, что в порядке. Поэтому его сообщение меня совсем не успокоило.
Замаскировав макияжем следы бессонной ночи, я отправилась на работу, по пути заехав в кофейню. Мне понадобится много кофе, чтобы продержаться до конца рабочего дня.
Мысли о Демьяне я глушить не пыталась, это все равно было бесполезно, но с переменным успехом старалась отвлекать себя работой.
– Анна, – зашел в мой кабинет Олег Дмитриевич, заставляя сразу напрячься. – Вчера забыл вас предупредить. Сегодня у нас встреча с Артемием Голицыным. Выезжаем через несколько минут.
Артемий Голицын талантливый, самобытный художник. Его популярность в последние несколько лет взлетела до небес. Мы давно были заинтересованы в нем. Заполучить его работы в нашу экспозицию было бы большой удачей. Но я не могла не подумать о том, что во время переговоров мне придется находиться рядом с Карповым практически бок о бок, а это после рассказа Демьяна совсем не способствовало моему спокойствию, скорее наоборот, сильно пугало.
– Хорошо. – Я постаралась придать себе уверенный вид и ничем не выдать своего волнения. – Я буду готова через пять минут.
– Подожду вас на улице.
Я снова проверила телефон, но новых уведомлений в нем не было. Писать Демьяну я не решалась. Не хотелось быть навязчивой. Придется справляться со своими переживаниями за него самостоятельно.
Выйдя из галереи, я направилась к своему автомобилю.
– Давайте на моей поедем, – предложил Олег Дмитриевич. – В центре проблема с парковками. На одной машине будет удобнее.
Предложение Карпова было разумным. И раньше я бы спокойно села к нему в машину, но после всего, что мне теперь было о нем известно, меньше всего я хотела оставаться с ним наедине. Но возразить на его доводы мне было нечего, а потому я покорно села на пассажирское сиденье, стараясь скрыть свою нервозность.
В ресторан мы приехали чуть раньше назначенного времен и разместились за круглым столом в центре зала. Я заказала себе очередную за сегодня чашку кофе и вновь проверила телефон. По-прежнему ничего.
– Ждете важный звонок?
Я в непонимании посмотрела на Карпова.
– В машине вы все время проверяли телефон и сейчас снова, – пояснил он.