Олега Дмитриевича отвлек журналист, и я отошла, чтобы не мешать ему давать интервью. Обводя глазами зал, в арочном проеме я заметила Германа. Еще некоторое время назад я бы непременно уже шла к нему, а сейчас продолжала стоять на месте, просто смотря на него издалека.
Герман всегда выглядел идеально: гладковыбритый, с короткой волосок к волоску стрижкой, в безупречном строгом костюме и начищенной до блеска обуви. Иногда у меня даже возникало недоумение от того, как сильно он зациклен на собственном внешнем виде. Ему всегда было важно производить хорошее впечатление на окружающих, было важно, что о нем думают другие. Он создал для себя определенный образ и всячески старался его поддерживать, окружая себя только теми людьми, которые соответствовали его высоким стандартам. Внешнее для него всегда было важнее внутреннего содержания. Порой мне кажется, что если и я перестану отвечать его требованиям, он легко со мной расстанется. Раньше я не обращала на все это внимания, но в последнее время все чаще меня стало задевать его высокомерное отношение к окружающим. Он бывает заносчивым, не считает нужным быть вежливым с людьми ниже его по положению и готов стелиться перед теми от кого можно получить какую-то выгоду. Мне же это претило. Меня родители воспитали иначе. Никто не может возвышаться над другими. Все люди равны независимо от того, сколько денег у них в кошельке. Герман считал мою точку зрения глупой и откровенно потешался.
Заметив меня, он улыбнулся и направился в мою сторону.
– Прости, опоздал. Никак не мог выпроводить эту делегацию. Все нервы мне истрепали эти узкоглазые. – Герман наклонился ко мне собираясь поцеловать. В нос ударил запах его туалетной воды, который мне не нравился. Я неоднократно просила его не пользоваться ею, сменить на другую, но все мои просьбы игнорировались. Я отклонилась, желая избавиться от этого запаха и заодно уворачиваясь от поцелуя. Я не любила публичное проявление чувств, тем более, когда находилась на работе. – Все еще дуешься на меня? – Не сходила с его лица улыбка. – Брось, детка, столько дней прошло, и я ведь извинился за то, что не смог тогда за тобой заехать.
Формально извинений не было. На следующий день он прислал мне букет цветов и на этом все. Ни слова лично не сказал. Мне же хотелось от него чуть больше внимания и участия в моей жизни. Порой мне казалось, что Герман совсем мной не дорожит и воспринимает как должное. Я для него всего лишь красивая картинка, которая дополняет его имидж и которую не стыдно показать деловым партнерам и друзьям. Иногда я задаюсь вопросом, что держит нас вместе и не нахожу ответа. Герман нравится моим родителям, они считают его идеальным кандидатом на роль моего мужа. Он руководитель успешной компании, обладает безупречной репутацией, отлично воспитан и невероятно хорош собой. Поначалу, когда мы только начали встречаться, я не могла от него оторваться, преданно заглядывала в глаза, внимала каждому слову, но в последнее время стала замечать, что начинаю от него неосознанно отдаляться.
Я не рассказала Герману о том, что произошло в тот вечер, когда он должен был забрать меня из галереи. Не знаю, почему утаила. Обычно я рассказывала ему обо всем, что происходит в моей жизни. Но в этот раз что-то остановило меня. Наверное, в глубине души я понимала, что он выставит виноватой меня, сказав, что стоило вызвать такси, а не идти к метро, которое он к слову считал плебейским видом транспорта. Спуститься в подземку для него было ниже его достоинства. И он не упускал возможности отпустить ироничное замечание, когда я пользовалась общественным транспортом вместо собственного автомобиля или такси.
– Герман, – установила я с ним зрительный контакт. – У меня есть имя. Неужели так трудно запомнить, что твое обезличенное «детка» мне не нравится? Прошу не называй меня так, пожалуйста.
– Все-таки сердишься, – скривились его губы в усмешке. Взяв с фуршетного стола бокал шампанского, протянул мне. – Как я могу загладить свою вину?
– Обращаться ко мне по имени и запомнить, что я не люблю шампанское. – Я вернула бокал на стол и посмотрела на Германа. – Неужели я так много прошу?