Вадим покачался на носках, проверяя крепления. Навесил он на себя немало, однако добавленной массой не тяготился, будто гравитация была тут послабей. Или в здешней атмосфере у него самого прибавилось сил. Кстати, и Кира двигалась на удивление легко – даже с поправкой на её тренированность.
– Кто бы спорил, – сказал Вадим, отвечая на обе её фразы. – Нынешним правителям не нужна внешняя покорность – они добиваются её изнутри, тихой сапой. Только та власть принимается без отторжения, которая не давит на народ, а как бы исполняет его волю. Значит, сперва надо в него эту волю вложить: собственную взамен прежней, – чтобы затем повести стадо в пропасть. А немногих скептиков увлечёт общим потоком.
Он вскинул палец, возвещая конец дискуссии, с усилием раздвинул тяжёлые створки и первым шагнул в узкий ход, уводящий в глубь Горы. Надвинув на глаза инфра-маску, девушка последовала за ним, насторожённая как при охоте. Об освещении здесь не позаботились, с каждым метром становилось темней. Привычный уже сумрак быстро сменился тьмой, и первые минуты, пока не включилось тепловидение, Вадим ориентировался с помощью мысле-облака, сгустив его вокруг себя почти до осязаемой плотности, – странно, что Кира этого не ощущала. А может, ощущала да помалкивала, повинуясь его последней команде.
И когда он остановился, предупреждающе вскинув руку, Кира тоже застыла на полушаге, выставив плазмомёт. Наверно, к этому устрашающему оружию она прониклась большим доверием, чем к собственному. Либо посчитала его тут более уместным.
– Видишь дырищу в полу? – шёпотом спросил Вадим. – Не наступи.
Дыра уводила в тот самый тоннель, что начинался от главных ворот. Видимо, раньше из неё поступал свет, но сейчас и в тоннеле была темень. Кто бы ни жил в этих казематах, от него сохранился лишь невнятный аромат. Конечно, если не считать оставленных предметов, на которые ещё предстояло наткнуться.
Дождавшись подтверждающего кивка, Вадим двинулся дальше – уже уверенней. Отверстия в полу встречались ещё не раз и достаточно регулярно, чтобы подтвердить его догадку. Затем ход кончился, упёршись в крохотную комнатку с решёткой вместо пола. Отсюда по трём сторонам расходились странные лазы, тоже забранные понизу редкими прутьями. И пробираться по ним Вадиму не хотелось – во всяком случае не с Кирой, ещё не разжившейся достаточной ловкостью для подобных прогулок.
– Делай, как я, – шепнул он. – Не дрейфь, подружечка, не брошу!
Скользнув между прутьями, Вадим повис на руках, затем мягко спрыгнул на пол тоннеля. А секундой позже поддержал падающую девушку. На его шпильку Кира не сочла нужным ответить, настолько далека была от страха и уверена в напарнике.
А Вадимом уже овладевало нетерпение, весьма необычное для него, даже противоестественное. Подсознание всё подгоняло его – куда, зачем? Нет бы сказать ясно!.. Правда, тогда оно перестанет быть подсознанием.
– Пробежимся? – спросил он и сорвался с места, однако не выпуская девушку из поля внимания.
Забросив плазмомёт за спину, она молча догнала Вадима и пристроилась рядом, благо ширины тоннеля хватало на десятерых. Ещё с минуту Вадим прислушивался к ней, пока не выбрал подходящий темп, компромиссный между её выносливостью и собственным нетерпением. Затем перебросил от своей сбруи к её поясу коротенькую цепочку, чтобы наддать ещё. Кира не возражала, сознавая, что в конце пробежки ей могут потребоваться все силы.
Теперь они впрямую следовали за прошедшими здесь отрядцами. Первый составляли Юлька с подпирающим её серком – ведьма и силач, «красавица и чудовище». Второй был поплоше составом, зато поболе числом: с десяток. И наполняли его, за одним исключением, такие же бездушные типы, что засели в разбитом «ястребе». Город мёртвых, чтоб ему сгореть!.. Сумеречный мир.
Особенно Вадиму не нравились забранные прутами лазы, тянувшиеся поверх коридоров, – словно бы у здешних обитателей издревле существовала каста надсмотров, стоявшая над прочими. Кстати, светильники тут помещались так, чтобы потолочные тропки всегда оставались в тени. То-то было раздолье для местных блюстов, режимников, репрессоров!..
– Этих тоннелей здесь уйма, – сообщил Вадим. – Вся Гора изрыта – до самой вершины и на километры вглубь. А что в кратере творится, трудно вообразить! И жили тут не так давно – во всяком случае, наружные твари сюда не проникли. Или их регулярно отстреливают.
– Кто? – на коротком выдохе спросила Кира, экономя дыхание.
– Налегай на тросик, не стесняйся, – посоветовал Вадим и ответил: – Я бы знал! Может, те самые «мезозойцы»? А наши «золотые рыбки» у них на посылках. Во всяком случае, многие из них.
– Включая меня?
– Что ты! – засмеялся Вадим. – Я бы тебя сразу вычислил… Дай бог, конечно, чтоб ты не оказалась на посылках у одной из таких «рыбок». Но с этим мы ещё разберёмся – если выберемся.
В отличие от Киры он говорил без усилий, будто напрягал при беге только мускулы, но не лёгкие.
– Не могу понять, – в два приёма сказала девушка, – зачем я тут?
– «По долгу службы», – напомнил Вадим. – А может, не только? Увязавшись за мной, ты доверилась интуиции. Но разве она включается лишь для работы? Ты ведь не робот, даже не киборг.
– Что же не прояснишь? – фыркнула Кира. – Ты-то – маг!
– Я не маг – это во-первых, – возразил он. – Хотя кой-чего умею. Во-вторых, я не репрессор, чтобы входить без спроса. Как минимум мне требуется приглашение.
– Ага, сейчас!.. Это душа, а не влагалище, – тут сторонним не место.
– Твоё право, – согласился Вадим. – Тем более, «в моё время» сторонних не пускали и в это… как бишь его?
– «Пой, ласточка, пой!» А кто недавно пролез в мою душу незваным?
– Думаешь, я специально? Когда со всей осторожностью ползёшь по льду и вдруг проваливаешься – это как называется?
– Авантюризм.
Хмыкнув, Вадим снова огляделся. Подземный город обживали по меньшей мере дважды. Первый раз, когда прорубали в сплошном камне. А второй – после огромного перерыва, сравнительно недавно, на скорую руку благоустроив древние помещения. Тогда-то здесь обновили многие двери, развесили электросветильники и провели кабели, кое-где даже оборудовали лифты. Сейчас всё было выключено, однако не убрано, словно хозяева просто отлучились ненадолго. А скорее, их отсюда изгнали – своим облаком Вадим ощущал отголоски бурных событий, не столь удалённых во времени.
Но теперь тут было тихо, пусто, мертво.
– Может, угроза Первому исходит отсюда? – предположил он. – А заодно и всем нам.
– Снова ты о пришельцах? Надоело!
– Вот зачем я тебя прихватил! – сообразил Вадим. – Чтобы на взлёте сбивать мои неокрепшие идеи.
– Если неокрепшие – держи при себе.
– Испытательный полёт, – возразил он. – А как же? «Идея должна созреть», встать на крыло.
– Ведь это бред! – не выдержала Кира. – Все твои придурошные круги, Хаос с Порядком, плодимые ими монстры…
– И что же, что бред? – успокоительно произнёс Вадим. – Разве в нём отсутствует логика? Представь, будто мы столкнулись с настолько чуждым, что наш рассудок не может переварить это иначе, как трансформируя в сказочные образы. Воспринимай бред, как отражение реальных событий, – но ориентироваться придётся по отражениям, потому что другого нет.
– А что там насчёт интуиции? Ты говорил…
– Твоей или моей?
– Обеих.
– Похоже, благодаря им ты увязалась за мной сюда, а я не стал тебе особенно возражать.
– А смысл?
– Видишь ли, милая, тут наклёвывается такой могучий узел!..
– «Временной», да? – вспомнила Кира. – «Поворотный момент Судьбы»?
– Пожалуй. Но в этот узел вплелись и наши судьбы. Ты можешь сказать, каким образом твоя жизнь увязана с Юлькиной?
– Понятия не имею.
– У тебя ведь на редкость сильный внутренний круг, – сказал Вадим. – Причём с рождения. А он не возникает на пустом месте – только при наличии подходящих объектов. Хотя формируется, наверно, ещё в утробе. Ты – дитя любви, а не какое-то приблудное чадо! И первые твои годы, видимо, складывались счастливо, упрочняя врождённые задатки.