По мере того, как они отбегали от горящего поезда, становилось темнее. Ночь окутывала непроницаемым покрывалом все вокруг, возвращала себе власть. За спиной раздалось еще несколько выстрелов.
— Мазила! — закричала Муза, задыхаясь от бега. — Стрелять научись, профессор!
В ответ раздалось еще несколько выстрелов. Крысолов не стрелял — берег патроны.
В какой-то момент ноги его поехали, он поскользнулся и, падая, сообразил, что скользит куда-то вниз, по упругому травяному склону. Крысолов упал на спину — боль в боку отдалась яркими искрами в глазах — и поехал. Плащ задрался, а вместе с ним из брюк выбился свитер, а трава больно оцарапала голую спину. Когда склон закончился, крысолов ощутил под спиной колючий гравий. Неподалеку приземлилась муза, сквозь зубы поминая крысолова, неизвестных хранителей и весь белый свет. Крысолов перевернулся на живот, выставив перед собой револьвер. Выглянувшая из-за туч луна услужливо очертила холм, но на его поверхности никого не было. Либо преследователь основательно отстал, либо где-то затаился. Крысолов выждал несколько минут.
— Думаешь, он все еще гонится? — шепотом спросила муза, ложась рядом.
— Он такой фейерверк затеял, что просто не может отступить. — отозвался крысолов, разглядывая холм.
Ну же, где ты?
Внезапно из-за поворота выскочил автомобиль, осветив фарами узкую проселочную дорогу, на обочине которой и оказались крысолов с музой. Приблизившись, автомобиль взвизгнул тормозами, его резко занесло в сторону. Съехав в бок, автомобиль остановился. Хлопнула дверца.
— С вами все в порядке? Вы как там, целы? — в сторону крысолова бежал молодой паренек в круглых очках на длинном остром носу. Паренек был взволнован и удивлен.
— Это же не я вас сбил, да? — дрожащим голосом уточнил он. Потом взгляд паренька упал на револьвер в руках крысолова. Паренек остановился на почтительном расстоянии. — Я вас не сбивал! Я выехал из-за поворота, а вы тут уже лежали, верно? Я ни в чем не виноват. Я помочь хотел!
— Чего ты тараторишь? — проворчала муза, поднимаясь. — До города подбросишь?
— До какого?
— До ближайшего, нам прямо.
Паренек оживленно закивал. Крысолов бросил взгляд на вершину холма. Луна уже снова скрылась за тучами, но очертания холма проглядывались неплохо. Никого там не было. Неужели отстал? Или задумал что-то еще?
— Я вас куда угодно подброшу. Мне по пути туда, к городу. Через поля, стало быть, к маме еду. — затараторил паренек. — Вы только, это, пистолет уберите. А то нервирует…
— Ага. — Крысолов убрал револьвер под плащ и направился к автомобилю. Муза обогнала его и первой села на переднее сиденье.
Впрочем, крысолов и так собирался расположиться на заднем.
Через пару секунд автомобиль завелся и исчез в темноте.
Для счастья нужна была гитара и радостные лица прохожих.
Вальдемар устраивался поудобней, брал первые аккорды, прикидывая в уме, с чего начать рабочий день, и затягивал что-нибудь из "Би-2" или "Чижа", душевное и простенькое, но затрагивающее его собственные чувства. Люди улыбались — Вальдемар был счастлив. Много лет назад он не думал о будущем, жил настоящим и покупал на ужин полуфабрикаты, которые никогда не прожаривал как надо. Вальдемар снимал маленькую комнатку в трехкомнатной квартире, а по соседству с ним жила парочка начинающих наркоманов и дед-алкоголик, у которого раз в месяц случался инфаркт. Но Вальдемар все равно был счастлив.
Он думал поступить в университет, на заочку, но планы так и оставались планами. Зато каждый вечер Вальдемар разучивал новые песни, а уже на следующее утро репетировал в подземном переходе — даже шляпу не снимал, чтоб не кидали денег, потому что считал нелепым получать деньги за репетиции. У Вальдемара был идеальный слух (так говорили друзья, да и он иногда тешил себя мыслью, что не безнадежен), он умел с одного прослушивания запомнить и разобрать по нотам любую мелодию, даже самую сложную. Он бы мог сделать на этом карьеру, но жил одним днем и не задумывался о будущем.
Вальдемар играл в подземном переходе, на улице Красной, возле универмага и на мосту "Поцелуев", потому что доставлял радость молодоженам. Ему хватало денег, чтобы снять комнатку побольше, но ему нравилось общество начинающих наркоманов и деда-алкоголика.