— Верно. — сказал Гайозет.
— Тогда я не понимаю, почему мы должны его останавливать? Ну, пусть завершит начатое, и будет душенька этого вашего Брокка спокойной. А? Верно бабуля говорит?
— Не совсем. В корне недопустимо.
— Это почему?
— Во-первых, за то время, что существует магия, она стала частью порядка, частью мира, причем неотделимой. С помощью магии строят дороги, возводят здания, мосты, очищаю водоемы от грязи, даже размножают редких животных. С помощью магии лечат неизлечимые болезни, летают в космос, изобретают вечные двигатели…
— Хорошо, хорошо. Это я поняла! Что там "во-вторых"?
— Этого недостаточно? — ужаснулся призрак.
— Честно? Не очень.
— Хорошо. Магия слилась с миром живых и с миром мертвых. Мы, призраки, существуем только благодаря магии. Мертвый мир, мир мифических богов, мир фей, эльфов, орков, других волшебников — все это питается магией. Если магии не станет, конец света обеспечен не только на земле, но и вне ее пределов. Вы хотите допустить, чтобы исчезли, растворились, ушли в небытие целые народы?
Бабушка Фима пожала плечами:
— Сказать по правде, я не слишком с ними знакома!
— Но ведь в мире мертвых обитают и ваши родственники! Вы можете пообщаться с ними при помощи спиритических сеансов! Вы можете просто поболтать, или передать важные сообщения! Поймите же, никто не хочет исчезать! В том числе и призраки!
— А у меня, значит, дар.
— И у вас, поскольку вы самый близкий родственник бродячему волшебнику, и у ваших детей и внуков. — кивнул Гайозет.
Бабушка Фима задумчиво потерла подбородок.
— Знаете, тут надо подумать. Взвесить все "за" и "против". Слишком необычная просьба…
Зеленая волна вокруг пошла рябью. Растворились призрачные лица.
— Он идет, он идет! — зашептали призрачные голоса.
— Кажется, мне пора! — Гайозет поклонился и нырнул в зеленую полосу.
— Постой, я еще не все сказала и обдумала!
Дождь продолжал накрапывать. Бабушка Фима поежилась и повернулась к Семену. Вид у нее был, все-таки, растерянный.
— И что мне теперь прикажите делать? — спросила она.
Массивный ствол дерева задрожал. Ветки затряслись. По стволу спускался Человек без имени…
Сначала крысолову казалось, что он куда-то падает. Ощущения вызывали дурноту, к горлу подступал горький комок, желудок сводило, а конечности деревенели от холода. Крысолов рассчитывал куда-нибудь, в конце концов, упасть.
Потом стало казаться, что воздух вокруг сделался вязким как желе. Крысолов открывал рот, но воздух не проникал в легкие, а забился в горле…
Кто-то провел холодной ладонью по лицу, крысолов ощутил покалывание на веках и открыл глаза. Перед ним сидела муза.
— Привет! — сказала она.
— Привет. — голос был будто чужой, не его голос, далекий, хриплый с признаками долгой тяжелой болезни. — Где мы?
Муза пожала плечами:
— В какой-то гостинице. Не знаю.
— Что мы тут… делаем?..
— А ты как думаешь? — спросил кто-то.
Крысолов огляделся. Каждое движение отдавалось в висках глухими пульсирующими ударами боли. Последний раз крысолов ощущал себя также безнадежно плохо, когда отбил себе селезенку в девятом классе. Крысолов неудачно научился кататься на велосипеде, покатился с горки и врезался в припаркованный у киоска автомобиль. Помимо дикой боли в боку и суставах, ситуацию усугубляли две велосипедные спицы, проткнувшие ногу… Сейчас крысолову казалось, что такие же спицы пронзают его мозг.
Он лежал на койке у маленького квадратного окна с решетками. Комнату заливал мутный желтый свет одинокой лампочки под самым потолком. В комнате больше не было мебели. У стены напротив стоял паренек невысокого роста, с таким бледным лицом, будто он целый день сдавал кровь на нужды населения. Чуть поодаль сидел на корточках паренек в очках и вертел в пальцах обыкновенную пуговицу. Пуговица слегка светилась изумрудным.
— Привет, ученик чародея! — сказал человек в очках безо всякой иронии. Глазки у него так и бегали. Лицо показалось крысолову смутно знакомым, но спицы в мозгу дрожали и мешали сосредоточиться.
Внезапно крысолов вспомнил об артефакте, шевельнул рукой, но вовремя остановился. Паренек в очках заулыбался, обнажая ровные белые зубы — слишком белые и слишком ровные, чтобы быть настоящими.
— Все нормально. Я не трогал твою прелесссссть. — произнес он. — Я боюсь, что могу не сдержаться и уничтожить артефакт раньше, чем загляну в мертвые глаза твоего хозяина, Вор.
Ужасно хотелось сладкого. Особенно рафинада.