– Вы сами настояли на этой встрече, я не понимаю причины этого, но могу хотя бы официально объявить вам войну, – первым заговорил Мирон, но глядел мимо, и Идвар сразу понял: он говорит не сам, он говорит со слов герцога Вальдена. А о чём думает он сам?
– Я выполняю приказ короля. Ваша земля, герцог, не желает подчиняться короне, как и год назад, она бросает вызов. Мне стыдно, что на этот раз ею правите вы, тот, кто пытался усмирить её... Это значит... – Он сделал паузу, подбирая слова, а может, усиленно вспоминая уже сказанные однажды герцогом Вальденом. – Значит, что вы не справились с приказом короля и, хуже того, вы попали под влияние местной знати... Она вовлекла вас в войну. Мне хочется верить, что помимо вашей воли, ведь не можете же вы осознанно, добровольно воевать со своим отцом? Этого не может быть, вы – бывший Мирон, вы служили Мироном верой и правдой много лет. А сейчас вы воюете с родной страной, хуже того – с родным отцом. Я не могу в это поверить. Что-то, видимо, случилось с вами... Я не думаю, что это ваше добровольное решение...
Идвар перебил его:
– Эту войну не я вам объявил, а вы мне. Точнее, этой войны жаждет сам король, а вы выполняете его приказ.
– Я – Мирон, я должен выполнять приказы.
– Я знаю, что значит быть Мироном, вы ещё Мирон без году неделя, я был им почти десять лет. Но это было решение короля, отправить меня сюда, лишить меня поста Мирона, сделать меня герцогом. Я подчинился, я выполнил приказ, как король этого хотел. Это не моя вина, что я здесь...
– Но вы сами хотите этой войны! – Адорр повысил голос, понимая, что теряет нить разговора, что попадает в ловко расставленные ловушки. Теперь получается, что эта война – вина короля? О чём это говорит герцог Райрона? Как он может?
– Я не хочу никакой войны, – медленно, отделяя каждое слово, ответил Идвар, не сводя взгляда с тёмных глаз подростка во взрослых доспехах. Сделал паузу и пояснил: – Если вы наслышаны там, в Мирополе, у нас только-только закончилась гражданская война, мы ещё и от неё не оправились, нам не нужна ещё одна война. Мы все в здравом уме, чтобы не начинать ещё одного кровопролития... – Его голос дрогнул, перешёл на шёпот. – Но мы будем защищаться, будем защищать свои земли от Мирополя, от короля, от кого бы то ни было другого.
– Вы заблуждаетесь, герцог, ваша земля, как и год назад, желает покинуть королевство, и возглавляете её вы, вы – бывший Мирон!
– Да! Я!
– И мне очень жаль, потому что вы тот, с кого я брал пример...
О, это был уже истинный Адорр. Наконец-то, Идвару удалось достучаться до него, настоящего. Лицо молодого Мирона исказила боль. Идвар вспомнил себя мальчишкой в шестнадцать лет. Да, и ему было тяжело, но не до такой степени, воевать с братом ему не приходилось. «Терпи, терпи, Мирон, а кто сказал, что Мироном быть легко?»
Идвар заговорил негромко, спокойно, рассудительно:
– Моя земля до последнего выполняла все обязательства перед королём и Мирополем, мы исправно платили налоги, поставляли хлеб. Ни королю, ни вам не в чем меня упрекнуть.
Адорр согласно кивнул головой, и длинные чёрные волосы его колыхнулись на плечах.
– Вы отказались выполнять приказы короля. Вы не вернули наши войска, отказались казнить опального князя, сына бывшего правителя Райрона...
Идвар перебил его:
– Граф Мардейн сам отказался уехать, он принимал участие в войне, в гражданской войне, – быстро поправил себя. – И сейчас он остался на моей стороне – и это его право. А князя Айрила я не могу казнить, потому что он – родной брат моей жены, он – мой родственник. А сейчас он – мой вассал, а я его господин...
– Вы не хотите казнить преступника, потому что он ваш новый родственник, даже не кровный, но собираетесь воевать с отцом и братом?
Идвар долго молчал, не сводя взгляда. Конечно же, король не говорил ему об истинных причинах войны. Это тайна для всех, а особенно для королевской семьи. Мирон будет воевать только потому, что герцог Райронский отказывается выполнять приказы, а значит, бросил вызов королю, отказывается слушаться, а это бунт. А бунты подавляют, а бунтовщиков наказывают.
– Я не хочу, чтобы король вмешивался в дела моей земли, своих преступников я буду наказывать сам, это моё дело, что с ним делать, казнить или нет...