– Я не понимаю... – прошептал Адорр растерянно.
– Иди сюда. – Идвар подошёл к походному столу и глянул на расстеленную на нём карту. – Смотри, – указал рукой. – Вот это место, где мы с тобой стоим. Узнаёшь? – Адорр всё так же растерянно глядел на карту, на то, что показывал ему герцог. – Я специально выбрал это место и ждал вас здесь. Слева и справа лес, вы не можете обойти его, и не сможете окружить нас своей конницей. Мало того, я разместил там лучников... – Идвар посмотрел на молодого Мирона в упор и спросил: – Как вы разместили свои войска?
Адорр смутился, пожал плечами, ничего не говоря. Видимо, поведение герцога поразило его, его напор и уверенность лишали сил, убеждали в обратном, совсем не в том, о чём говорили на военном совете Мирона. Идвар заговорил сам, не дожидаясь ответа:
– Подожди, я сам догадаюсь! Я же знаю всех в твоём военном совете, а самое главное – герцога Вальдена. Вы сильно уверенны в своих силах, что уж тут выдумывать что-то. Без премудростей, вы, скорей всего, разместили войска единым фронтом, рыцари впереди, лучники сзади. Так? – Посмотрел на Адорра сверху вниз, и тут же опять спросил: – Сколько рыцарей у вас получилось в глубину шеренг?
– Десять... – прошептал Адорр в ответ.
– Вы оставили резервы?
– Нет...
– Ну, тогда всё понятно. Ты привёл пять тысяч рыцарей, по десять в глубину, как раз по пять сотен в одном ряду. Так? У нас тоже так получилось. Ты располагаешь огромной армией, пять тысяч только одних рыцарей. Вы с королём мне льстите... Я сумел собрать только три с половиной тысячи человек, правда, не считая лучников, и у меня много пехоты, желающей сражаться. Ну, и кнехты, конечно, они всегда рядом с рыцарями... Три с половиной против пяти, – повторил задумчиво, глядя в лицо Мирона. – И всё равно я тебя выиграю...
Адорр опешил, даже губы разомкнул в безмерном удивлении, спросил неуверенно:
– Почему?
– Я поставил своих рыцарей не так, как вы. У меня всего три с половиной тысячи, и я распорядился ими с умом. У вас десять рыцарей в глубину, а у меня всего пять! Это в центре! Но зато я усилил фланги. Они по тысяче рыцарей, самых лучших, опытных рыцарей. Я собирал их по всему Райрону... – Он еле заметно улыбнулся Адорру в глаза и продолжил: – Ваша армия будет наступать, ведь это вам нужна победа. Вы сломаете мой центр, продавите его внутрь, и увязнете там, потому что за рыцарями сразу я разместил пехоту. А мои фланги и лучники в лесу сгонят всех твоих рыцарей в центр. Вот там и окажется вся твоя армия, Мирон. Вы будете топтать сами себя...
– И вашу пехоту... – перебил Адорр, нахмурившись, слушая герцога, чётко представляя себе схему предстоящего боя, благо герцог хорошо её описал.
– Да, но мои фланги успеют окружить вас и сумеют отрезать вам пути к отступлению, а в это время подтянутся с леса и лучники... – Он сделал многозначительную паузу, будто давал время оценить всё в полной мере. – Твоя армия обречена, Мирон. Пока вы будете возиться с моей пехотой, я уничтожу вас с тыла... Вы проиграете...
– Нет! – Адорр почти выкрикнул, и в его голосе послышались истеричные нотки. Он не верил! Он просто не мог в это верить, потому что шёл сюда за победой и ни о чём другом просто думать не мог.
– Всё так и будет. Я прикинул. Я всё просчитал. Ваша армия обречена... Вот увидишь. Это моя война. – Он говорил уверенно, смотрел в лицо подростка и говорил прямо, глядя в чёрные глаза. – Мне жаль тебя, Мирон, но не всякому удаётся выиграть своё первое сражение в жизни. У меня тоже не получилось, когда мне было шестнадцать лет. Я надеюсь, король и все остальные простят тебя... Ты ещё сильно молод для войны, и короля я об этом предупреждал, он всё знал, когда посылал тебя. Тебя и меня сравнивать просто немыслимо. Я же Мирон, Адорр... Я умею видеть бой ещё до того, как он начнётся...
– Нет! – Адорр перебил его вспыльчиво, но тут же отвернулся, опуская голову.
Длинные волосы посыпались, закрывая лицо, задрожали плечи, сверкая в свете, бьющем через ткань шатра, металлом доспехов. Его положения Мирона хватало на то, чтобы хотя бы не закрывать лица руками по-детски. Бедный, бедный мальчик. Несмотря на своё высокое положение, он всё-таки ещё ребёнок, и может расплакаться от обиды, и злости, и боли. Ему простительно. И сам Идвар плакал от этого же, хотя и был Мироном уже много лет.
Идвар шагнул к нему, развернул за плечи и прижал к себе. Адорр сначала возмущённо дёрнулся, но герцог был сильнее, сумел удержать, и он покорно уткнулся лицом в ткань сюрко на груди Идвара, и расплакался, уже не пряча слёз. Идвар ничего не говорил, не пытался утешать или успокаивать, просто мягко постукивал ладонью по спине. Адорр, наверное, сейчас этого и не чувствовал.