А как же бросить столицу, как оставить Райрон? Здесь она родилась и выросла, здесь жили и умерли её родители, погиб отец, здесь, в Райроне, она встретила Идвара и родила ему сына!.. И умрёт она здесь же... Если, конечно, миропольцам удастся взять город. Пока был герцогом здесь, Идвар укрепил стены, переделал ворота и построил новые башни. Он готовил город к осаде, значит, он должен выдержать. Она не оставит Райрон, как не оставила его и в прошлый раз. Всё обошлось, и сейчас обойдётся.
* * * * *
– Покажите мне карту... – попросил Идвар, глянув на представителей военного совета. – Самую свежую и желательно, чтоб с учётом последних донесений разведки...
– Вот... – Айрил положил ладонь на расстеленную на столешнице карту. – Чего не хватает – я расскажу...
Идвар склонился над картой, долго молчал, водя глазами. Айрил следил за его лицом, охватывая всю фигуру целиком. Ранение сильно подорвало его, в дороге долгой стало хуже, да ещё лихорадка не оставляла много дней. Но взгляд остался прежним, задумчивым, ищущим, он и сам сейчас ещё продолжал во что-то верить, на что-то надеяться.
– Сколько мы собрали человек? – спросил, даже взгляд от карты не оторвал, весь там.
– Две тысячи рыцарей, пять сотен пехоты, это арбалетчики в основном. Ещё подходят, но единицы... Сам знаешь, здесь, на востоке, много не найдёшь, всех, кого можно было, летом ещё Крейн призвал...
Идвар согласно покивал головой. Спросил:
– Что из Райрона слышно?
– Они штурмуют его уже пятый день. Пока держатся, не знаю, на сколько их ещё хватит.
– Сколько у них там человек?
– Тысячи четыре, неменьше... Каждый день их у Райрона становится меньше, они устают...
– Всё равно их больше в два раза, – твёрдо возразил Идвар и через плечо глянул на остальных членов военного совета. Всего-то три человека. Снова спросил: – Что из Солка?
– Тихо пока...
– Что вот здесь, с нашими крепостями? – Идвар положил пальцы на то место, где когда-то проходило сражение с Крейном.
– Они выбили наших оттуда, поставили свои гарнизоны, народу мало, конечно, все основные силы под Райроном сейчас, но крепости целые.
– Надо взять их... – прошептал Идвар.
Какое-то время все молчали, будто он удивил их своим предложением. Первым заговорил Айрил:
– Там же рядом система оповещения, мы только появимся, они зажгут огни, и в Райроне будут знать.
– Значит, надо тихо, ночью...
– Они всё равно успеют! – Айрил повысил голос, нахмуриваясь недовольно. – Зажечь огонь – пара пустяков...
Идвар чуть прищурил тёмные глаза, глядя на графа, шепнул негромко, но весомо, с твёрдостью:
– Пока они подойдут, мы успеем пересечь реку...
Среди представителей военного совета раздался шум, но возразил опять только Айрил:
– Что? – Нахмурился, скривив губы. – Ты хочешь в декабре пересекать реку? Она летом-то...
Идвар перебил его:
– Надо найти лошадей всем, даже пехоте, посадить арбалетчиков на коней. Зимой уровень воды ниже...
Теперь его перебил Айрил:
– Нас вдвое меньше! Это лезть на рожон, мы не можем рисковать последними войсками. Это убийство!
И тут Идвар ударил кулаком по столу, закричал в сердцах, глядя на брата жены:
– Мы не можем ждать! Наших войск не станет больше! Мы не можем идти вокруг – это долго! Каждый день на счету! Ты не знаешь, а я знаю, какие в Райроне стены, они могут сломать их в любой момент. Может быть, мы сейчас разговариваем с тобой, а они уже вошли в город!.. – Он качнулся на слабых ногах, чуть не потерял равновесие, но глаз – огромных, чёрных! – с Айрила так и не сводил. Кто-то из присутствующих бросился герцогу на помощь, поддержал под руку, не дав упасть. Идвар повторил тихим шёпотом: – Мы не можем ждать...
– Помогите герцогу! – распорядился Айрил и сверху поглядел на карту. В голове вставало то место, те крепости, река, битва с Крейном. Тот проиграл её, придя с севера, есть ли шанс у них?
* * * * *
– Адорр, ты не должен появляться на крепостных стенах! Это опасно, как ты не понимаешь? – Аэлла отчитывала упрямого мальчишку, но тот лишь смотрел в сторону и избегал всеми силами глядеть ей в лицо. Вот паршивец. Аэлла аж дёрнулась от негодования, и широкое бархатное платье колыхнулось на ней, сверкнув в лучах солнца, падающих из окна. Сейчас, по зиме, Аэлла носила лохматые шали, постоянно мёрзла, куталась в них, может, поэтому ей долго удавалось скрывать свою беременность. Хотя сейчас её, конечно, уже не скроешь.