В двери вбежала ещё одна служанка, прижимала ладони к щекам, тяжело дышала от бега.
– Господи, что творится... Солдаты заняли уже два этажа... Шарят по всем комнатам... Как страшно, я еле убежала...
Аэлла чуть нахмурилась, глядя с боку, значит, скоро будут здесь. Служанка ещё что-то рассказывала другим, говорила быстро, как птица щебечет, но ей никто не сказал и слова, все промолчали, и молчание это захватило и её, успокоило. Наверное, все молились сейчас, каждый про себя. И Аэлла молилась.
Через время зашли несколько рыцарей, постояли в дверях и ушли, ничего не сказав. Наверное, сейчас за дверями выставили охрану. А куда им бежать, когда уже весь город занят? Аэлла не ошиблась. К вечеру уже, когда сумерки пролегли по углам, а зимний день он короткий, в комнату зашли люди. Целая делегация. Рыцари в доспехах, в длинных плащах, с оружием. Аэлла сумела собрать последние силы и поднялась на ноги, и сама не заметила, как подбородок её чуть выше стал, вздёрнулся, придавая всей фигуре горделивую осанку. Она хоть и в плену, но она не ниже их всех по рождению. А в голове одна мысль пульсом бьётся: «Господи, всё, как в прошлом году... как тогда, когда его в первый раз увидела...»
Среди вошедших узнала Майнора, скользнула по лицу глазами, ещё один человек рядом, знакомый ей. Это герцог Вальден. Имя его узнала только в Мирополе, а лицо это помнила, нутром помнила, хотя, где и когда видела, не сказала бы. Скверный человек, неприятный.
Олдер выступил вперёд, пошёл вдруг к ней решительно. Эл внезапно выступила, закрывая госпожу собой. Аэлла чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, бьётся с громом в висках. Майнор взял вдруг Эл ладонью за лицо в тяжёлой перчатке и подтянул к себе, шепча:
– Я тебя помню... Ты в Мирополе сплетни со служанками собирала...
– Оставьте её! – громко вмешалась Аэлла. И откуда силы взялись? Голос громкий, резкий. Майнор аж перевёл глаза на герцогиню, посмотрел поверх головы Эл, и только потом разжал пальцы. Остальные служанки подхватили Эл под руки, не дали упасть. А Олдер даже не заметил их, смотрел на Аэллу прямо, глаз не сводил, сделал шаг навстречу, и служанки сами подались в стороны. Одна Аэлла стояла по-прежнему прямо, не шелохнувшись.
– Мне приказываете? – спросил Майнор.
Она неслышно выдохнула через чуть приоткрытые губы и почувствовала, что у неё, как и в прошлый раз, дрожит подбородок. Шепнула:
– Прошу...
Майнор усмехнулся, передёрнув плечами. Такой ответ его устроил. Посмотрел сверху и снова сказал:
– Вот и увиделись, теперь вы в моём плену.
– Я это поняла.
– Где ваш муж?
– Я не знаю, где он и не знаю, жив ли он...
Майнор кивнул головой, принимая ответ.
– Где ваш сын?
– Его нет в замке...
– Мамочка рассталась с дорогим сыночком?
– Хотите, всё обыщите здесь.
– Я понял, понял, чтоб ты держала его рядом? Спрятала? – Он перешёл вдруг на «ты», и голос, и тон его стали грубыми. Он знал, что никто ему сейчас не помешает, и никто не остановит его, что бы он ни делал. – Куда ты дела своего ублюдка? В какое укромное место запрятала? Говори! – он закричал на неё.
Аэлла моргнула, и голос её предательски дрогнул:
– Его нет в городе...
Олдер помолчал немного, раздумывая.
– Если ты думаешь, что это спасёт его, то зря. Вас всех ничто уже не спасёт. Я убью твоего мужа и сына на твоих глазах, а потом займусь тобой, или, может быть, поменяю эту очерёдность... Займусь тобой на его глазах... – прошептал последнее, глядя ей в лицо.
Аэлла поджала губы, чтобы они не дрожали, и сумела ответить ему так, как могла, чтоб другие услышали:
– Ваше поведение, Майнор, недостойно наследника короля...
Он ударил её по губам внезапно, резко, снизу вверх, вскинул ладонь от бедра, и Аэлла сникла, опустила голову в растерянности. Ничего себе! Даже отец такого себе не позволял, не говоря уже про Идвара.
– Уведите герцогиню в тюрьму, там много свободного места, – распорядился Олдер, больше не глядя на неё, перевёл глаза на служанок. – Пошли отсюда вон!