От такого открытия Адорр даже сухо сглотнул, глянул на одного из воинов, стоявших рядом. Они все тоже будут следить за боем, но видят ли они хоть что-то?.. Адорр медленно стиснул зубы. Всё-таки, он продолжал верить в гений бывшего Мирона, в его военный опыт, и сейчас, находясь в лагере короля, он молился за Райрон...
От армии Мирополя отделился небольшой отряд, двинулся к райронцам. Впереди ехал человек с флагом, на нём виден был герб Мирополя. Майнор захотел начать бой с переговоров, так уж повелось, а вдруг удастся уговорить противника сдаться без боя, может, получится договориться – случаев в истории много было. На что в данном из них надеялся Майнор, было неизвестно. Он оставил всех своих людей на определённом месте и дальше поехал без сопровождения. Это было открытое приглашение к встрече. Идвар принял его, и поступил точно так же – оставил свиту недалеко от себя, а к Майнору приблизился один.
Какое-то время они рассматривали лица друг друга, не говоря ни слова. Конь Идвара стоял, как вкопанный, утонув копытами в снегу, изогнув шею, грыз удила, с места не двигался, покорно слушаясь хозяйской руки. Гнедой жеребец Олдера танцевал перед Идваром, рыхлил снег подковами, порывался скакать вперёд, тряс головой, боролся с удилами. Наконец, Олдер осадил его, успокоил шенкелями, а сам глаз не сводил с Идвара. Заговорил первым, глядя в лицо:
– Вот и встретились, брат... Я уже думал, не увижу тебя никогда, сбежал, думаю... И где тебя ловить?.. – Улыбнулся с чувством превосходства. – Ты сам пришёл, как миленький... Я уже собрался тебя из Руона выкуривать. Столицу ты бросил, ушёл подальше, спрятался за спинами этих глупых райронцев. Они с одного раза не научились... А ты предал своего сюзерена и спрятался, войну затеял, а зря...
– Эту войну не я затеял, а король, я предупреждал его, что буду защищаться...
Олдер усмехнулся, не веря ни единому слову.
– Ты – предатель, ты предал не только своего сюзерена, но и свою Родину, свой Мирополь, за который сражался все эти годы, всех людей, что верили в тебя, ты превратился во врага, твоё имя проклинают... И эти ещё... рядом с тобой, такие, как Мардейн, Ноддар – тоже предатели... Пошли за тобой... Их ждёт то же, что и тебя... – Идвар молчал на эти обвинения, а Олдер продолжал негромко, всё так же глядя в глаза осуждающе, обвиняя: – Мне стыдно, что ты мой брат, что мы с тобой родственники, что у нас одна мать и один отец... – При этих словах Идвар усмехнулся, чем вызвал удивление в глазах Олдера. – Что ты усмехаешься? Ты что, на что-то надеешься? Да ты хоть представляешь себе, что ты наделал? Ты представляешь, что сделает с тобой король?.. – Покачал головой с сомнением. – Нет, ты не представляешь... Смерть, это ещё мягко сказано... Ты затеял войну...
– Её начал король! – нетерпеливо перебил Идвар. Постоянные обвинения в одном и том же вызывали раздражение, разве можно сломать стену кулаками? Надоело это всё. Сколько можно слушать одно и то же? – И ты прекрасно знаешь, почему он начал эту войну! Ты тоже заинтересован в этом...
– Успокойся, Идвар, – Олдер улыбнулся, как ни в чём не бывало, – не надо так нервничать накануне битвы, ты и так плохо выглядишь, краше в гроб кладут...
– Да пошёл ты, Олдер... – Идвар почувствовал, как жар ударил в лицо, кровь прилила к щекам. – Что тебе надо? Зачем ты позвал меня?
– Я хочу, чтобы ты в последний раз поступил благоразумно и сдал свои войска, ты и так уже уничтожил весь Райрон, оставь ему хоть немного жителей...
– Это я уничтожил Райрон? – Идвар удивился – даже со злостью. – Так это я, оказывается, уничтожил Райрон? – Он аж подался вперёд в седле, Олдеру навстречу. – Это моя вина, что вы привели сюда войска, разгромили города и замки, убили людей? Моя?
– Это ты всё затеял... – ответил Олдер.
– И ты хочешь, чтобы я сдался? Чтобы я добровольно сдался? Чтобы вы казнили потом меня и остальных, таких, как Ноддар?..
– А что тебе осталось терять? Посмотри на себя и на те войска, что ты привёл. Ты уже потерял Райрон, что у тебя осталось? Жалкий север – Руон? Дальше бежать уже некуда, ты и так много бегал...
– Никогда... – твердил Идвар, качая головой в исступлении, а Олдер продолжал говорить: