– Ты правильно понял, не ошибся, я действительно изнасиловал твою жену... – Идвар аж задохнулся от возмущения, от того, что слышал, глаза его стали огромными от тех чувств, что он переживал. Он не мог, не мог в это поверить. Господи, Аэлла, милая... Он смотрел в лицо брата и не слышал всего того, что он ему говорил. В голову лезло всё, что могло только нарисовать воображение... Она поцарапала ему лицо! Она защищалась, она нуждалась в помощи, в его защите, а его не было рядом, он не оказался рядом... не помог...
Идвар вернулся к действительности и понял только малую часть того, что говорил ему Олдер:
– ...Твоя жена признавалась мне в безумной любви к тебе, я, конечно же, ей не поверил. Она, как и все женщины, жаждет славы и богатства. Она виновата в том, что ты стал таким, это она подбила тебя на эту войну... Она – ведьма...
Идвар смотрел на него исподлобья, жар мутил сознание, и ему хотелось выхватить меч и убить своего брата прямо здесь, на глазах у всех этих тысяч человек. Но оружия не было, его забрали оруженосцы перед встречей, переговоры шли только между безоружными.
– Будь ты проклят, Олдер... – прошептал чуть слышно, и Майнор замолчал на этот шёпот, перестал говорить, будто эти слова, сказанные чуть слышно, имели силу, подобную грому. Выпрямился в седле, закидывая голову, но прежней улыбки уже не было. Олдер ответил так же, негромко:
– Я разобью твою армию, арестую тебя, привезу в Мирополь, вас двоих, и тебя, и её, подвергнут пыткам, вас будут допрашивать, как государственных преступников, а потом осудят и казнят. Никто и не посмотрит на то, что она беременная... А что ты – бывший Мирон... Все твои заслуги – дым... Вас казнят...
– Я убью тебя... – прошептал Идвар на все его пророчества. – Убью тебя, и всё будет так, как вы с королём боитесь: я лишу трон наследника, у Мирополя не будет больше Майнора... – Он говорил негромким голосом, и, может, поэтому слова его звучали весомо, доходили до сознания.
– Что? – Олдер удивился, ухмылка неверия скривила губы. – В своём ли ты уме?
– По традиции, Майноры не покидают столицы, их дело – управлять страной, помогать королю. Ты взялся не за своё, ты сильно самоуверен... Я убью тебя за всё, что ты сделал... От меня пощады не жди...
Олдер усмехнулся и повернул коня, бросая на ходу:
– Увидимся ещё, я не прощаюсь...
Идвар провожал его глазами, чувствуя, как стискиваются зубы. Вся его боль, жалость к произошедшему, смятенные чувства выразились в злости, в желании отомстить, даже убить, и ему хотелось смести армию короля, уничтожить этого Майнора... «Будь ты проклят, Олдер, ты – плоть и кровь короля...»
Он внезапно осознал вдруг причину своей ненависти, причину той боли, что разрывала сердце, и почувствовал, как защипало в глазах. «Почему, ну, почему ты не ушла из города?.. Боже...» Он не дал себе расплакаться, придавил кулак в тяжёлой перчатке к переносице, глядя через него на армию Мирополя. Один среди белой равнины против огромного войска.
За спиной хрустел снег под копытами коня, подъехал граф Айрил, глянул сбоку.
– Что случилось? У вас слёзы?..
– Это от снега... от солнца... – шепнул в ответ, отдёргивая руку от лица, избегал смотреть на графа.
– Что он сказал вам?
– Аэлла с Уардом у него... – Айрил не сказал ни слова в ответ, нахмурился недовольно, поджимая губы. Идвар тряхнул головой, собираясь, отгоняя всё прочь, приказал решительно: – Давайте сигнал к выступлению, мы начинаем...
– Первыми? – Айрил удивился.
– Первыми.
– А он не прикажет убить их?
Идвар развернул коня и ударил шпорами в бока, откуда он мог это знать, прикажет или не прикажет?
– Я не знаю... – ответил и послал коня в рысь, Айрил догнал его, поравнялся. Лучи солнца искрились на снежной равнине, совсем скоро её будут топтать тысячи конских копыт. Совсем скоро.
Олдер осадил коня, отыскал глазами герцога Вальдена, спросил поспешно:
– Что у нас?..
Герцог подъехал ближе, смотрел наравных, прямо в лицо.
– Я поставил конницу на флангах, у нас её много, мы окружим их армию и уничтожим. Мы заняли удобные для нас позиции, равнина позволит нашей коннице обойти их... Мы вынудили их придти сюда, они ещё сами не знают...