– Ваш род, князь, и вы сами – лишь вассал, слуга короля, вы должны служить ему, а вы бросаете вызов, это не ваша земля теперь, вы лишены этой земли, она вновь вернулась к королю до момента, пока он не назначит нового временного хозяина. Нового вассала.
– Пять поколений князей Райрона, мои предки, достойно служили вашим королям верой и правдой, мы принимали участие в ваших войнах, убивали ваших врагов. И вот она, ваша благодарность? – Молодой князь отчаянно сверкал глазами, он верил в то, что говорил, переубеждать его было бессмысленно. – Мой отец, и отец моего отца, просили вашего короля отдать эти земли в вечное и полное владение... Мы всё равно остались бы верны вам и служили бы по-прежнему...
– Вы не вправе осуждать действия короля. Он – ваш господин, ваш сеньор, а он решил эти земли вам не отдавать.
– Почему?
Идвар пожал плечами и не ответил.
– Вы же – его сын!
– Ну и что, я – Мирон, я командую войсками и не вникаю в дела государственные. Хотите сами спросить его об этом?
– Хочу!
– У вас будет такая возможность, правда, я вам не завидую, у короля нрав сильно крут, и вряд ли он даже будет говорить с предателем.
– Я никого не предавал... – Он всё так же смотрел исподлобья, но слова уже не кидал, поубавил пыл.
– Вы подняли войска против своего сеньора, вряд ли кто-то будет вам ещё доверять. И если вы и увидите Мирополь, то только в цепях. Как преступник. И отношение к вам будет подобающее. Не ждите милости, князь. Я обещал вам её в письме парламентёра, но вы убили его...
– Это мои люди убили его, они жаждали миропольской крови, их бы сам Бог не остановил...
Идвар согласно покачал головой, добавил:
– А в Мирополе ждут вашей крови. Пытки и бесславная казнь. Успокоить народ и чтоб другим неповадно было. – Усмехнулся вдруг. – Лучше б вы нашли свою смерть в бою... В этом отношении ваш отец был умнее...
– Что вы сделали с ним? – Князь сжал кулак, пытаясь выкрутить руки, левая рука не слушалась его, висела плетью. Перелом был где-то в предплечье, скорее всего, от удара стальным цепом по щиту или булавой, такое бывало нередко.
– Его похоронили в вашем склепе, или вы думаете, я надругался бы над трупом врага? Отдал бы его собакам или воронам на поживу? Или выставил бы его голову на городской стене? – Тряхнул длинными волосами с усмешкой. – Не смешите меня, я не изверг, мне же здесь жить, мне править вашими людьми до появления нового хозяина в Райроне. Поэтому же убирают и раненых, и убитых...
Князь долго молчал, опустив голову, свесил её на грудь, и волосы почти закрыли лицо. Идвар думал, он уже и не заговорит больше, но князь Айрил спросил опять, спросил о том, о чём не спросить не мог, как человек военный:
– Кто у вас разрабатывал план сражения? Какие ваши графы это делали? Может, герцог Вальден? Я слышал о нём... Кто был стратегом?
– Я разрабатывал план этого сражения, я сам – от начала и до конца! – О, он сумел удивить его, князь аж голову вскинул, широко глаза распахнул от изумления, даже улыбаться перестал. Это стоило того. – И я же вёл свои войска в бой, я был в центре... – Голос Идвара стал холодным, негромко, но сильно звенел он в зале темницы, с каждым словом добивая и добивая этого самоуверенного молодчика. – Но вы не хотите этому верить, как не верите и не поверили письму парламентёра о жизни вашей сестры. Поставили жизнь её на кон, лишь бы вернуть свои проклятые земли, свой город. Никого не хотите слушать, никому не хотите верить, только себе, только для себя... И вы заслужили того, что ждёт вас... И поделом вам! – Он замолчал и отвернулся, он не ждал от князя ни оправданий, ни вопросов.
Но тот произнёс негромко:
– Она не могла быть живой, вы лгали мне...
Идвар медленно обернулся к нему.
– Она, как и вы, поедет в Мирополь...
– Тоже в цепях и под пытки? – князь перебил, снова потянулся навстречу, вскипая сопротивлением, желанием вырваться.
Факелы чадили, и свет их сверкал в огромных зрачках разозлившегося князя. На лбу, над губами выступили капли пота, конечно, каждое движение его давалось ему через боль в сломанной руке.
– Всё зависит от желания короля, может, этого и не будет...
– Я не верю... – он прошептал чуть слышно, – не верю, что она здесь...