– Он хочет казнить меня там?
– Я не знаю, он вообще ничего не говорит об этом.
– Жалко...
– Что? – Идвар удивился.
– Я хотела бы знать, какие у него планы, на что мне настраиваться.
– Мы поедем дня через три, я думаю, вместе с армией, часть я оставлю здесь, а самые потрёпанные в боях отряды, да и раненые тоже, поедут в Мирополь.
– А из пленных? – Она подняла на него глаза, повернув голову, глядела исподлобья, ждала ответа.
– Только ты. Пленные райронцы у нас только раненые с поля боя, я не хочу их брать, да и король ничего не говорит об этом... – Помолчал несколько секунд. – Только ты одна будешь представлять Райрон и свои интересы в Мирополе.
Аэлла развернулась вдруг к нему всем телом, всё также глядя исподлобья, в одной руке нож, в другой – яблоко, спросила вдруг, нахмуриваясь:
– А Айрил?
Идвар помедлил с ответом, на миг растерявшись. Она что, ничего не знает? Она же была там! Она должна была слышать! Час от часу не легче!
– Он не поедет...
– Почему?
– Потому что из всего княжеского рода осталась только ты, ты одна! – Он произнёс последние слова с нажимом, через стиснутые зубы.
– Что это значит? Я видела его! Что случилось? Где Айрил? – С каждым сказанным ею вопросом голос её становился громче, требовательнее. – Где мой брат? Что вы с ним сделали? Я же сама, своими глазами... – Идвар перебил её, не дал договорить:
– Я казнил его.
Она опешила, замерла надолго, только губы её медленно распахнулись, выпуская из лёгких выдох боли и неверия.
– Что – сделал? – спросила, наконец, шёпотом.
– Я приказал казнить его.
Аэлла медленно опустилась на постель, руки её лежали у неё на бёдрах, она разжала пальцы, глядя, как катится по складкам платья яблоко, практически выпадает нож, качала головой туда-сюда, не веря, не желая слушать, принимать такие слова.
– Нет... Этого не может быть... Не могло быть... – шептала чуть слышно.
– Он был наследником! – громко заговорил Идвар, заставив её вскинуть на него глаза. – Он мог бы претендовать на эти земли! Он стал бы центром смуты! Он притягивал бы к себе всех недовольных! Так нельзя! Так нельзя, Аэлла! Это – война! Хочешь – не хочешь, а она заставляет принимать решения! Даже если бы я не хотел по каким-то своим причинам, это сделали бы в любом случае, не сейчас, так потом, не здесь, так там! Он – не просто твой брат, он – потомок древнего рода, сын своего отца! Он так же, как и сам князь, твой отец, бросил вызов, собрал армию, не захотел подчиняться! У меня не было выбора! Это война! Это её правила!
Аэлла молча слушала его, не сводя глаз, и они у неё медленно наполнялись слезами, губы дрожали, к щекам прилил жар, она шепнула:
– Как?.. Когда?.. Господи... – Закрыла глаза, и слёзы хлынули вниз, на щёки.
Идвар подошёл и вытащил из расслабленных пальцев фруктовый нож, спрятал его у себя за поясом, чтобы унести с собой. Опустился на колено, сжимая пальцы горячей девичьей ладони, не находя слов, не зная, что сказать, как утешить.
Аэлла опустила голову, закрывшись стеной волос, вздрагивала от слёз, почти беззвучных.
– Аэлла, милая моя... Любимая... – Он попытался подобраться поближе, скользнул по полу, стараясь прижаться грудью к коленям, быть близко, хотел обнять, но девушка резко вскинулась, вырывая руки. Ожгла таким холодно-пронзительным взглядом ставших вдруг синими глаз, что Идвар отшатнулся. Шепнула холодно:
– Убирайся...
Идвар отвернулся, закрывая глаза, принимая в полной мере всю боль, всю порцию ненависти, исходившую волной, да такой сильной, что чувствовалась она даже кожей. Потом он поднялся и ушёл.
Аэлла даже не шелохнулась, не глянула в его сторону, так и сидела с закрытыми глазами, тихо плакала от боли и горя. Она осталась одна, одна из всей семьи, ни отца, ни брата. Одна!
* * * * *
Глава 9
Глава 9
Дорога до Мирополя проходила через несколько земель, тоже вассальных земель короля, и была долгой. Уже на третий день Аэлла так устала, что даже постоянно меняющиеся виды из окон повозки не приносили ей облегчения. Она сначала удивлялась новым городкам и городам, сёлам и деревням, но быстро потеряла интерес, замкнулась и просто молчала, уйдя в себя и в свои мысли. Терпеливая Эл тоже молчала, не вызывала пустыми репликами раздражения госпожи, так же смотрела в окно.