– Когда у госпожи Вэлии родится ребёнок? – спросила вдруг Аэлла, глянув в серые глаза Наннии. Та удивилась вопросу.
– Месяца через два, к декабрю, я думаю.
– Это будет Майнор?
– Ну да, конечно.
– А если будет девочка?
– У королей Мирополя всегда первыми рождаются мальчики.
– Всегда-всегда?
– Да. По крайней мере, я ни разу не слышала обратного.
Аэлла помолчала немного, отрезала нитку ножницами и выдернула из иглы оставшийся кусочек нитки, потянулась за новой.
– Короли всегда так относятся к Миронам?
– Как? – удивилась Нанния.
– Король недолюбливает его, унижает, он ведь его сын, разве можно так?
– Он – Мирон, – твёрдо произнесла старая служанка, будто это определяло всё, и Аэлла отвлеклась на иглу и нитку. Нанния помолчала, а потом заговорила вдруг задумчиво: – Вообще-то король так относится к Мирону с самого детства. Он ведь родился, и наша королева умерла. Но покойный король никогда подобно не относился к прежнему Мирону, да и до этого тоже... И вы это заметили, миледи... Да, с раннего детства король был суров с ним, много требовал, не стеснялся наказывать... Совсем не жалел... Он ко мне часто прибегал со слезами... Но он вырос хорошим Мироном... Его любят...
Аэлла задумалась. А может, король считает его виноватым в смерти жены, поэтому не любит? Поэтому и вымещает обиду и злость на судьбу?
– Король сильно любил свою жену?
Нанния задумалась на миг.
– Не думаю, прежний король умер рано, а перед этим долго болел, поэтому невесту для Майнора он нашёл рано, их поженили, они даже не видели друг друга до этого ни разу.
Аэлла нахмурилась. Странно. Если король не любил жены, зачем тогда он сыну мстит за смерть её после родов? Или здесь что-то другое? А Нанния продолжала, аккуратно работая иглой:
– Он и на похоронах её не сильно-то убивался, не так, как когда теряют дорогого человека. Сразу же объявил войну Гальбии, хотя многие говорили, что страна не готова для войны... Отослал туда войска вместе с Мироном, стал вспыльчивым и резким, больше обычного... Я помню... Я тогда, как раз взялась выкармливать маленького Мирона, он сильно болел, врачи говорили, не жилец, пойдёт вслед за королевой... Я тогда держала его у самого сердца, из рук не выпускала, больше с ним времени проводила, чем со своим Арделом... Может, поэтому он и выжил. – Нанния перестала вышивать, задумалась, глядя в сторону, улыбнулась затаённой улыбкой былой тоски. Очнулась от воспоминаний, тряхнув головой, добавила: – А наш король и не справлялся о нём, занимался войной... Ждал вестей о победах... – Скривилась в ухмылке и снова вернулась к вышивке.
Аэлла поджала губы. Всё это казалось странным. Почему такое отношение к сыну? Из-за королевы? Непохоже. Почему тогда? Вернулась к иголке, задумчиво затянула узелок. Здесь есть какая-то тайна. Тайна. И она засела в голове, не давая покоя.
* * * * *
Идвар молча склонил голову перед королём, ждал, что он скажет, для чего вызвал.
– Знаешь, Мирон, я долго думал над твоими словами... – Идвар вопросительно приподнял бровь: «какими?», король продолжил неторопливо: – Ты говорил, необходимо назначить правителя в Райрон. Я подумал над этим... Там по-прежнему неспокойно, Лайден забросал письмами, просит силового подкрепления.
– Да, мой король, что вы решили?
– Я назначу туда постоянного правителя, того, кто, надеюсь, наведёт там порядок, это будет его прямая обязанность. Райрон станет его землёй, вассальным владением... – Король обернулся и посмотрел на Мирона спокойным долгим взглядом.
– Кого, мой король?
– Тебя, Мирон... – Снова отвернулся.
Идвар аж задохнулся от тех чувств, тех эмоций, что захлестнули его вдруг при таком ошеломляющем ответе. Нет! Он не может отослать его! А как же Мирополь? Как он сможет жить без Мирополя? Навсегда покинуть любимый город! Стать вассалом, получить землю и жить теперь для неё! Да есть ли в мире равноценная замена? Это неслыханное наказание!
– Но... – Он отрешённо покачал головой, блуждая глазами, растерянным взглядом по фигуре молчаливого короля. Он всегда знал, как больнее ударить, как стукнуть так, чтоб упал на колени, чтоб даже подняться не мыслил. – А как же Мирополь? Кто будет защищать его?