Король Эдуор III, отец нынешнего короля, не отличался сильным здоровьем с детства, поэтому умер довольно молодым, оставив на сыновей управление огромным государством. Майнору Эдуору было всего двадцать лет, отец успел женить его на графине Южного Дарна, заключив несколько договоров о хлебных поставках. Об этом Аэлла уже знала, Мирополь закупал дешёвый хлеб в Южном Дарне. Это был династический брак. Нанния говорила об этом, нынешний король увидел свою невесту только на свадьбе. Вряд ли он испытывал к ней сильно уж трепетные чувства.
У прежнего короля было ещё два сына. Первый, Мирон по рождению, был младше Майнора всего на год, они были погодками, росли вместе, отец не выделял наследника, и даже часто говорил: «У меня два Майнора!» Хроники описывали Мирона смелым, смышлёным и очень активным мальчиком. Аэлла запомнила его имя – Уард... Младший сын короля в хрониках описывался мало.
В летописях сохранился факт, очень любопытный. Когда мальчикам было четырнадцать и пятнадцать лет соответственно, они принимали иностранных послов вместо заболевшего отца-короля. Во время приёма именно младший – Мирон – взял на себя ведущую роль и достойно справился с официальной частью.
Аэлла мельком прочла это и перелистнула лист, ища глазами дальше.
Через два года после свадьбы молодая королева родила первого сына – Майнора Олдера, нынешнего наследника.
А, вот тут повнимательнее. Второго сына – Мирона Идвара – королева родила через четыре года в апреле. Роды были тяжёлыми, королева умерла почти сразу же, истекла кровью. Заболел и ребёнок, еле-еле выжил. Об этом Аэлла знала от кормилицы. Ничего нового. Да, король начал войну с Гальбией, отослал туда армию во главе с Мироном. Война шла пять лет, стоила больших жертв, и закончилась неудачно. Мирополь лишился земель вдоль реки Доннар, заплатил оскорблённому королю Гальбии огромный выкуп, чтоб подписать долгожданный мир. Про это Аэлла тоже знала. Ничего. А она надеялась найти что-то новое.
Отлистнула лист назад, собираясь захлопнуть книгу. Всё это уже известно ей. Вот, об этом она ещё не читала, да и стоит ли? Глаза сами пробежали витиеватые рукописные строчки. В месяце июле на охоте с королём Эдуором произошёл несчастный случай, чуть не стоивший ему жизни. Король погнался за оленем, потерял свиту и пропал. Его искали по всему лесу, и нашли только на третий день. Оказывается, лошадь понесла его и сорвалась с обрыва. Король сломал обе ноги, подхватил лихорадку и почти три месяца, до самой осени, не вставал с постели, переложив все дела на плечи Мирона Уарда...
Аэлла закрыла книгу. Ничего нового. Ох, и болят, наверное, кости короля на плохую погоду. Нахмурилась. Так ему и надо.
– Я закончила! – закричала она библиотекарю.
Единственное, что вынесла она, потеряв столько времени над хрониками, – за всё время так плохо к Миронам не относился ни один король, как относится король Эдуор ко второму сыну, к Мирону Идвару. Хотя, вряд ли об этом писали бы в хрониках. А может, и писали бы, кто знает. Поднялась из-за стола, чувствуя, как устало всё тело от долгого неподвижного сидения. Хватит!
* * * * *
Помолвка прошла в тесном семейном королевском кругу, да и никто особенно не удивился тому, что за избранницу выбрал для сына король. Аэлла долго молчала, прежде чем ответила утвердительно на вопрос короля. Интересно, а что было бы, если бы она ответила «нет, я не хочу замуж за Мирона»? Что бы тогда сделал король? Хотя, с таким чёрствым сердцем...
Король торопился. Свадьба состоялась через десять дней после помолвки. Совсем не так представляла Аэлла свою свадьбу! Был бы жив отец, он этого бы не позволил. Представителей от Райрона не было ни одного. Конечно, на неё произвела огромное впечатление служба в соборе, таких зданий она ещё не видела. Огромное, ажурное, как кружево, украшенное фресками, витражами и изящными скульптурами. В этом соборе проводили коронацию, венчали особ королевского рода.
К алтарю Аэллу привёл сам король, он же, как и предупреждал Идвар, отвечал на вопросы епископа, она сама не проронила ни звука. Зато какими восхищёнными глазами смотрел на неё Идвар! Он сиял, как солнечный весенний день. Взгляда не сводил, пока Аэлла не шепнула ему обидное: