– Хорошо, что свадьба только один раз бывает...
Идвар усмехнулся:
– Надеюсь, среди ночи они не прибегут проверять, что мы делаем...
Аэлла сокрушённо покачала головой. Идвар добавил:
– Мы им не откроем...
Можно представить, какие при этом будут шутки. Он отошёл от двери, стягивая с плеч дорогой укороченный плащ, бросил его в кресло, задумчиво расстёгивал шитые золотой нитью пуговицы камзола. Остался в белой рубашке, в брюках. Спросил:
– Как ты чувствуешь себя?
– Я устала. – Аэлла упала на постель спиной, уставилась в потолок. – Думаю, ты меня простишь, если я скажу, что ненавижу твоего брата.
Идвар хмыкнул в ответ.
– Он, наверное, и сам это знает.
– А как к нему относишься ты?
– Как к отцу...
– Я поверить не могла, когда ты сказал, что он считает тебя... выродком, – она еле произнесла это слово, – что ты портишь кровь всей семьи. Так не может говорить отец про своего сына. Это не отец. Это – деспот, тиран, как вы терпите это? Я сойду с ума жить здесь, рядом с ним и твоим братом... Что у них у всех за цель – унизить тебя, оскорбить? Ударить побольнее! – она говорила, глядя в потолок, и вдруг ударила ладонями по постели, воскликнула: – А ты молчишь! Ты терпишь! Я бы его ударила сегодня... глаза бы выцарапала...
Идвар прилёг к ней на постель, опираясь на локоть, глядел в лицо с еле приметной улыбкой. Аэлла перевела на него глаза, их взгляды встретились.
– Твоей смелости можно позавидовать. Знаешь, я в одном с ним согласен, ты – золото... – Аэлла отвернулась, глядя в сторону. – Я, когда увидел тебя в первый раз, там, в Райроне, я поразился. Ты так вела себя, с такой выдержкой, с такой гордостью... Боялась, – он кивнул головой, – я видел, но не о себе думала – о девчонках своих... Я удивился...
– Не надо, Идвар, – прошептала она негромко. – Ты сам сказал, эта свадьба ни к чему не обязывает... А ребёнок у нас будет... Не бойся. – Перевела глаза на него и спросила вдруг: – Слушай, нам обязательно надо спать в одной постели?
Идвар закинул голову, глядя в потолок рассеянным взглядом, ответил:
– Это будет подозрительно, если я прикажу поставить вторую кровать. Потерпи до Райрона. – Снова посмотрел на неё, опустив голову. – Кровать большая, ляжем по краям, обещаю, я не трону тебя, хотя, видит бог, как я этого хочу...
– Перестань! – она оборвала его и поднялась с постели, стала выдёргивать шпильки из причёски. Тонкие косички посыпались по плечам, служанки столько времени потеряли, пока плели их.
– Отец даёт нам десять дней, я поговорю с ним, может, хотя бы двадцать, что ж, после свадьбы и сразу в дорогу?
– Надо всё равно поторапливаться, иначе... – Она повернулась к нему боком, оттянув кружевное платье на животе, многозначительно приподняла брови, намекая на ребёнка.
Идвар засмеялся, упав на спину, и неожиданно вдруг ощутил себя счастливым. Хотелось удержать эти чувства, запомнить, потому что тут же появились мысли о Мирополе, о том, куда он едет, и неизвестно, что ещё ждёт его там. Но всё равно, всё равно, ощутил чувство умиротворения и приятной усталости от пережитого дня. У него жена, та, которую он любит, которую выбрал себе сам, и сумел это скрыть от всех. И отец, и брат смеются над ним, думают, что провели, что выставили дураком, но они-то не знают, они ничего не знают. А он любит её... Да! И у них будет ребёнок...
Эти мысли он старался удержать в голове, не отпускать, задержать подольше. И улыбался сам себе.
Идвар проснулся утром со звуком рассветных труб, поднялся, быстро одеваясь. По утрам уже было прохладно, и он накинул на Аэллу ещё одно одеяло.
– Ты уходишь? – она спросила, открыв сонные глаза.
– Хочу прогуляться верхом перед завтраком.
– Я не буду вставать, можно?
– Конечно.
Она повернулась на бок, пробурчала в одеяло:
– Эти ваши трубы... каждый раз просыпаюсь...
Идвар неслышно рассмеялся и пошёл к двери. На лестнице нос к носу столкнулся с Майнором. Олдер удивлённо приподнял тёмные брови.
– О, молодой муж! Что-то рано ты поднялся! Молодая жена не радует? Ты ничем не смог её удивить?
– Прекрати! – зло прошептал Идвар в ответ, сузил тёмные глаза, сами собой стиснулись зубы.