– А что так нервничаешь? Я оказался прав? Она тебя разочаровала?
– Пусти! – Идвар попытался пройти мимо, спустился на ступеньку, но наследник преградил дорогу, сейчас их разделяла всего одна ступень, и Идвар стоял выше. Майнор шепнул, до Идвара донёсся винный запах. Ох, и выпил он за эту ночь.
– Надеюсь, простынь с вашей постели демонстрировать не придётся...
– Слушай, ты! – Идвар вдруг сгрёб его за воротник и притянул к себе, чего никогда до этого не делал ни разу в жизни, чем и вызвал удивлённый взгляд у наследника. Зло зашептал ему в глаза: – Прекрати это всё... Иначе спущу с лестницы... Переломаешь рёбра – долго будешь помнить...
– Я только в заботе о тебе, я же не хочу, чтобы тебе досталась порченная девка...
– Главное – чтоб тебе не досталась, тебе это важнее... Мне чистота породы не нужна – мне трон не занимать...
– Пусти меня... – Олдер вцепился в запястье, пытаясь освободиться от руки Мирона. Сверкал глазами.
– Оставь Мирону мироново, не вмешивайся в мои дела, и её – не трогай...
– Отпусти меня, Идвар! – скорее приказал, чем попросил Олдер, всё ещё пытаясь освободиться, разжать сильные пальцы. Это в детстве он был сильнее, лучше держался в седле, точнее стрелял из лука, но сейчас годы, проведённые в походах, рука, привычная к тяжести меча, сказывались. И страх вдруг промелькнул в глазах наследника.
– Пусти...
И Идвар разжал пальцы, отталкивая его. Олдер отшатнулся, спустился ещё ниже на ступеньку, зло зашептал, расправляя ворот камзола:
– Я запомню это, вот увидишь... Ты только день, как её муж, а уже похож на свою безумную жену... Но последнее слово за мной будет... Так и так, мне подчиняться будешь...
Но Идвар уже не слушал его, прошёл мимо. Сердце стучало тысячей копыт, он никогда, никогда так не делал. Все попытки сопротивления пресекались ещё в детстве, жестоко и грубо. Сейчас он уже не тот, он стал сильнее, и опыт сказывался. А ещё, присутствие Аэллы за спиной наполняло решимостью разговаривать даже с Майнором наравных, не давать ему издеваться. Как раз та решимость, которой всю жизнь не хватало.
После верховой прогулки, уже за завтраком, лишь король поинтересовался:
– Всё нормально?
– Да, мой король.
– Твоя жена ещё спит, отказалась спускаться к завтраку...
– Она устала за вчерашний день...
– И ночь – надеюсь! – перебил его король, и Идвар промолчал, запив досаду разбавленным вином.
Король перевёл разговор на другую тему, больше не разговаривая о свадьбе. Идвар ушёл мыслями в себя и не слушал. Может, действительно, сейчас самое время покинуть Мирополь, уйти подальше от толков и пересудов, избавиться от этих косых взглядов и улыбок непонятной жалости – на лице королевы, и злорадства – на лице короля и его старшего сына.
* * * * *
Аэлла готовилась ко сну, ходила по комнате в длинной рубашке и деревянным гребнем расчесывала волосы. Зашёл Идвар, спросил негромко:
– Ты уже собираешься спать?
– Да. Что-то нехорошо мне сегодня... Да и делать нечего.
– А я собираюсь с Олдером сыграть партию в шахматы, он сам предложил. Ты меня не жди, я приду позже.
– Конечно. – Она прошла, утопая босыми ногами в мякоти ковра. – Неужели ты думаешь, я буду закатывать сцены?
Идвар присел на край кровати, пожал плечами, глядя снизу, ответил:
– Да нет, я просто хотел предупредить, вдруг ты потеряешь меня.- Помолчал немного, не сводя глаз с фигуры жены, угадываемой под свободной ночной рубашкой, смотрел на руки, снующие с гребнем в светлых прядях волос. – Отец ещё одно письмо из Райрона получил. Там опять восстание, где-то в Западных землях...
– Он торопит нас? – Аэлла обернулась к нему.
– Пока ничего не говорит.
Она почувствовала его взгляд на себе, мучительный; скольких же усилий требовалось, чтобы сдерживать себя, не дать рукам действовать. А у него уже было это один раз, когда он, поддавшись страстному безумию, рвал на ней одежду, сжимал тело дрожащими от вожделения ладонями. Аэлла помнила это и стала торопиться, быстро разделила волосы на пряди и стала сплетать косу. Идвар следил за её пальцами.