– Ладно, иди, а то он ещё потеряет тебя, подумает, ты испугался играть с ним, заранее сдаёшься...
– Да нет! – Идвар улыбнулся.
– Иди, я буду ложиться, я устала сегодня, меня с утра тошнит от всего.
– Это из-за него, да?
Она поняла, что он смотрит ей на живот, будто уже что-то было видно.
– Пожалуй, до этого мне никогда так худо не бывало.
Идвар опять спросил:
– И когда он родится?
– Весной, в конце марта или в начале апреля...
– Я тоже родился в апреле...
– Он-то, надеюсь, не будет болеть, он должен родиться нормальным...
– Я тоже родился нормальным, я потом заболел.
– Ты родился нормальным здоровым ребёнком? – Она нахмурилась недоверчиво.
– Как все, в срок, через девять месяцев.
– А почему болел тогда?
Идвар пожал плечами, отвечая:
– Не знаю.
– Я подумала, ты родился раньше срока.
– Да нет же! Почему?
Аэлла ничего не ответила и всё так же, нахмуренная, стала расправлять постель, заставив этим Идвара подняться. Он ещё немного потоптался и ушёл, пожелав спокойной ночи. Аэлла погасила свечу и долго лежала без сна, думая. Последний разговор не шёл из головы. И тут она, вытащив из-под одеяла руки, стала считать на пальцах месяцы. Апрель... Апрель, март, февраль, январь... И тут её аж подбросило. Август! Август месяц! Почему это так удивило её? Да потому что в это время король Эдуор болел, лежал в лихорадке, со сломанными ногами! Какие тут могут быть дети?.. А это значит...
У неё аж дыхание остановилось.
А это значит, что король не является отцом Мирону! Идвар – не сын короля! Его мать – королева Иолла родила сына от чужого мужчины, другого мужчины. Знает ли сам король?.. Конечно, знает! Отсюда его отношение к сыну, или уже не сыну... Не поймёшь!
А может, и смерть королевы не случайна? Совсем не зря она умерла? Может, и так...
Надо узнать это, проверить, у кого-нибудь спросить. У кого? Кто это может знать? Кто ответит на вопросы?
И сна ни в одном глазу! Какой уж тут сон?
* * * * *
Дверь ей открыл мужчина средних лет, скользнул по лицу глазами, спросил:
– К матери?
Аэлла кивнула головой, боясь спросить хоть что-то, задать уточняющий вопрос. По-моему, она всё определила правильно. Рядом рынок, улица Пекарей, и именно здесь должна жить Старая Арда, так на улице указали.
Её и служанку пропустили внутрь, в лавку. Здесь торговали хлебом, и мужчина прошёл вглубь, в другую комнату, прихрамывая находу. Всё правильно. Это, должно быть, младший сын повитухи, тот, что хромой от рождения.
– Заходите... – Он пригласил их, выглянув.
– Подожди меня здесь, – Аэлла приказала Эл остаться и прошла в другую комнату.
Старуху она увидела сразу и даже замерла, не говоря ни слова. Маленькая, согбенная годами и проблемами, повитуха собирала на полке какие-то скляночки, переставляла с места на место, что-то бормоча. На гостью даже головы не повернула, и Аэлла спросила спустя минуту:
– Вы – Старая Арда?
Старуха ответила, даже не глянув в её сторону:
– Я ни разу не видела тебя, в первый раз пришла? – Повернулась и посмотрела чёрными внимательными глазами, долгим оценивающим взглядом. Аэлла уже сбросила капюшон с головы, но плащ всё равно скрывал фигуру. – Почему раньше не пришла? Уже вечер, поздно, мы закрыты...
– Я не хочу, чтоб меня видели...
– Нагуляла? С грехом пришла? – Усмехнулась хрипло, и в полумраке сухие пальцы её старых рук походили на паучьи лапы, снующие по полкам. – Он уже шевелится?
Аэлла растерялась, заморгала недоумённо:
– Нет...
– Сколько месяцев?
– Четвёртый пошёл...
– Если хочешь вытравить, уже поздно, надо было раньше думать... Натворите дел, а потом идёте, кто бы вам помог...
– Я не собираюсь... вытравливать его... – От растерянности она аж сделала паузу. Как можно? Как это вообще можно? – Я хочу поговорить с вами.
– Всё равно заплатишь... – пробурчала старуха.
Аэлла промолчала на это, спросила о другом, за чем, собственно, пришла: