Аэлла очнулась и перебила её чуть слышно:
– А ребёнок? Он родился здоровым?
– Конечно! Король хотел, чтобы я убила его, но я слишком много детей приняла на этом свете... Убить его прямо я не смогла, я просто помыла его холодной водой... Он слишком цепко держался за жизнь... Потом его окружали кормилицы и няньки, а может, королю было не до этого... Война шла пять лет, она занимала все его мысли...
– Ребёнка убить не смогли, а мать – смогли?
– Она – грешница, прелюбодейка, нагуляла ублюдка не весть от кого... Разве может быть у нас такая королева?
– Ну, а Мирон? Он же защищает страну, вас всех, он вам служит! – Аэлла почувствовала, как боль и обида вскипают в ней за него, за этого самого «ублюдка». Она жена его, она носит под сердцем его ребёнка...
– Король хорошо воспитал его, а трон ему не занимать.
Аэлла почувствовала, как сами собой стиснулись зубы. Король воспитал, конечно... Насмешками, ругательствами, прямолинейным именованием «выродок»...
– Кто его отец?
– Твоего мужа? – Старуха усмехнулась. – Кто ж его знает? Какой-нибудь проходимец, последний конюх... спальный слуга! Кто сейчас разберёт? – Она мстительно улыбнулась Аэлле в глаза. – Родишь ребёнка от него, не будешь знать, какого он рода...
Аэлла нахмурилась:
– Неужели при дворе никто не знал, с кем дружит королева?
– За ней внимательно следили, возможно, её ублюдок – плод одной греховной ночи...
Аэлла покачала головой сокрушённо, не веря её словам. Её муж, Мирон, тот, кого она так сильно полюбила – ребёнок неизвестно кого? Проходимца? Конюха?
И у неё от него – тоже?
Кто родится? Она – дочь князя! А он...
– Я не верю... Она что, была такой легкомысленной? Она сама – графиня! Она не смогла... не смогла бы так...
– Откуда ты можешь это знать?
Аэлла пристально поглядела в лицо старой повитухи, заговорила быстро:
– Сейчас вы не ходите во дворец, но двадцать пять лет назад вы ходили... Вы наблюдали её многие месяцы, вы должны были видеть, кто рядом с ней, с кем она общалась, кому улыбалась явно и тайно? Вспоминайте! – Она повысила голос, приказывая, как делала это со своими служанками.
– Я не знаю! За ней постоянно следили, слуги, король, Мирон... Откуда мне знать? Я думала, у неё ребёнок короля! Кто мог знать?
Аэлла лихорадочно думала, качая головой, никак не могла сфокусировать взгляд на чём-то. Мирон? Она сказала, Мирон? Родной брат короля? Мирон Уард!
У неё перехватило дыхание. В хрониках сказано, с болезнью короля все дела были переложены на Мирона. Родной брат. Младший брат. Они были погодками. Отец их говорил: «У меня растёт два Майнора...» Он не выделял их. И послов принимали они вдвоём...
Святой Боже!
Да король Эдуор завидовал брату, может, даже ненавидел его, а что было, когда он узнал, с кем жена ему изменила? От кого собирается родить ребёнка? Она, быть может, даже любила Мирона, в отличие от короля, должна была родить от любимого и не скрывала этого...
Он должен был знать о сопернике! Он бы любыми путями вытянул из жены имя его! Несильно убивался на похоронах жены, и войну эту проклятую начал... Ну, конечно! Война! Война не вовремя, война проигрышная... И Мирон на этой войне погиб...
Король убил жену, брата отправил на гибельную войну, а ребёнка их низвёл до уровня «выродка». Сделал Мироном в шестнадцать лет, может, даже думал, что он погибнет? А сейчас – с глаз долой! Наградит титулом, дал жену из опальных и – в далёкий Райрон! Да, и жену из опального рода, лучшей он не стоит...
Аэлла закрыла глаза, чувствуя усталость от всего, и даже голова разболелась.
– Ты узнала, что хотела, теперь уходи!
Аэлла поднялась, глядя в пространство остановившимся взглядом, медленно надела капюшон, перевела взгляд на повитуху.