Да, она любит его! Ничего дороже его нет для неё на свете. Она потеряла всех родных, всё, что у неё было, а нашла одного его... И любовь к нему затмевает всё!
* * * * *
Глава 13
Глава 13
Через день рано утром они покинули Мирополь. Идвар уже не был Мироном, он получил титул герцога, как родственник будущего короля. В дорогу с ними отправили лишь двести рыцарей под командованием графа Мардейна и пятьдесят лучников из отряда барона Одара. Если не будет необходимости, этих людей король требовал вернуть обратно. В дорогу он сказал лишь несколько слов напутствия, был сух и строг в словах и взглядах. И Аэлла лишь с облегчением вздохнула, когда процессия покинула замок.
Дорога обещала быть долгой, надо было пересечь ещё столько земель. Осень уже стояла поздняя, листопад прошёл, и, чем ближе продвигались они к Райрону, на север, тем с каждым днём становилось холоднее.
В одном из постоялых дворов, где окружение герцога разместили на ночь, Аэлла спросила, кутаясь в плащ:
– Ты сильно жалеешь, что нам пришлось уехать?
Идвар в это время снимал мокрые сапоги, уже к вечеру пришлось переходить небольшую речушку. Чтобы не толкаться на узком мосту, все, кто был верхом, поехали через воду. Но брод оказался совсем не здесь, а значительно выше по течению, вымокли все до нитки в холодной воде. А на постоялом дворе в комнатах было нежарко, грелись вином, топили камины, ждали горячего ужина.
– Вообще-то, я не хотел покидать Мирополь...
– Ты так сильно его любишь?
Идвар только многозначительно посмотрел на неё, проходя к горящему камину, поставил к огню мокрые сапоги.
– А королю ты говорил?
– Говорил...
– И что он?
– Он своих решений не меняет...
Аэлла сидела на кровати, сжимая на груди полы плаща, обшитого мехом, следила за мужем, он сейчас как раз расстёгивал мокрую рубашку.
– Но ты же понятно говорил ему?
– Я умолял его... я готов был занять любой пост, стать даже советником Адорру... Хоть кем...
– А он?
Идвар стянул рубашку, усмехнувшись, Аэлла не сводила с него глаз, впитывая каждую чёрточку обнажённой груди. Протянула сухую льняную рубашку.
– Быстренько одевайся, околеешь здесь!
Идвар подошёл к ней, взял рубашку и натянул через голову, стал расправлять воротник, заговорил не глядя:
– Он никогда меня не слушал, всё делал по-своему. Только обругал меня, обзывался...
– Даже так? – Аэлла удивилась.
– Называл меня негодником, непослушным и в том же духе...
Аэлла поднялась к нему, Идвар в это время снимал мокрые брюки, остался в одной длинной рубашке. Посмотрел сверху. Она улыбнулась ему:
– Ты у меня не такой, он ошибается, ты сильный и смелый, и... я люблю тебя.
Он улыбнулся в ответ и обнял её, Аэлла закрыла его полами плаща, как смогла, где сумела достать.
– Фу, какой ты холодный... Бр-р!
– Надо погреть... – Он подмигнул ей, нашёл её губы, целуя. Подтолкнул к кровати. – Будем греться, а ужин попросим сюда. Хорошо?
Она с улыбкой кивнула головой, соглашаясь:
– Попросим...
* * * * *
Долгая дорога до Райрона позволяла им быть вместе больше обычного, они, как настоящие молодожёны, не могли наговориться, постоянно находили темы для разговоров, скучали, когда во время пути Идвар ехал верхом, а Аэлла вместе со служанкой – в карете с сопровождением.
Ближе к Райрону дорога стала проходить через княжество, где уже успел выпасть мелкий снежок. Он лишь еле прикрыл землю, но уже передавал душе приподнятое настроение, вселял веру в будущее.
Иногда, когда дорога была хорошей, Аэлла шла пешком. Завернувшись в тёплый меховой плащ, оглядывала окрестности и уходила мыслями в себя. Бывало, Идвар присоединялся к ней, шёл рядом, ведя коня в поводу, что-то рассказывал, показывая рукой. Он много знал о тех землях, что они пересекали, рассказывал о городах, почему реки и мосты называются так, и хотя Аэлла бывало немного тоже о чём-то знала, она не перебивала его, не мешала. Он очень много говорил, часто смеялся, шутил, таким в Мирополе она его не видела ни разу. Что-то влияло на него, может быть, она сама, а, может быть, свобода, он, наконец-то, был предоставлен сам себе, и устраивал свою жизнь.