– Что? – Аэлла нахмурилась, склоняясь чуть сильнее, придавила живот предплечьем.
– Мы предлагаем вам возглавить войска...
– Мне?
– Вас никто не просит идти в бой или сражаться, нам важно ваше имя, весь народ по всему Райрону поднимется, если услышит ваше имя, все помнят вашего отца, госпожа...
– Я беременна... – она шепнула чуть слышно.
– Да, конечно, у Райрона будет наследник...
– Но мой муж...
– Он – ставленник короля, он – его сын, он вводит здесь свои порядки. Он – враг нашего народа, он – ваш враг. Он убил князя, убил вашего брата... Когда произойдёт переворот, он будет казнён...
– Он – мой муж... – Её голос стал ещё тише.
– Вы стали его женой не по своей воле, вас заставили, это всё король-тиран, все это понимают, вас никто не винит... – Он ещё что-то говорил в том же духе, но Аэлла не слышала его, глядя в сторону. «Казнить...» Идвара придётся казнить, чтобы освободить весь Райрон от людей короля... Идвара! Её Идвара! Она перевела глаза на барона и вслушалась в его слова. – ...это нужно для нашей страны, для вашей страны... Так получилось, что из рода князей остались в живых только вы, госпожа, и вы должны освободить Райрон от людей короля.
– Я – должна? – Она скривилась, как от боли.
– Всё зависит от вашего слова, от вашего решения, я передам его другим...
– Нет! – она перебила его.
– Что?
– Я говорю, нет! – Аэлла чуть повысила голос, не отводя взгляда от его глаз.
– Почему? – Барон удивился её решению.
– Это будет война. Опять война. Король пришлёт войска...
– У них нет Мирона, мальчишке четырнадцать лет...
– У него есть советники, много советников... Барон, вы были когда-нибудь в Мирополе, нет? – Барон дёрнул головой отрицательно. – Я была. Это огромный город, это богатая страна, очень богатая, нам никогда не выиграть их, даже если мы сильно захотим. Поймите меня, эта война губительна для Райрона...
– Но ваш отец...
– Нет! – настойчиво повторила Аэлла. – Я не готова объявлять кому-то войну, я – женщина, я жду ребёнка... Я не хочу сейчас думать об этом...
– Я понял вас, госпожа.
Аэлла замолчала, не сводя глаз. Какое-то время она и барон смотрели друг на друга, обдумывая слова. Аэлла медленно покачала головой, шепнула:
– Простите меня...
– Нет, миледи, не извиняйтесь, вы не виноваты. – Он быстро снял с пальца кольцо, положил на столик. – Вы всегда можете передумать, вы в праве, мы будем ждать. Если решитесь, если передумаете, вам надо будет лишь прислать это кольцо мне. Мы придём к вам на помощь все, кто сможет... Прощайте.
Аэлла лишь кивнула головой, видя, как он уходит твёрдым шагом, сжала в руке кольцо. Оно не понадобится ей, оно не понадобится. «Господи, лишь бы так и было... Ещё ты тоже... Что тебе надо?» Она сильнее придавила руку к животу, как будто это могло успокоить ребёнка.
* * * * *
– Где ты был так долго? – Аэлла сразу же спросила с порога, как только он появился, не сводила взгляда с его уставшего грязного лица, огромных глаз, ставших за дни отсутствия ещё больше, чернее. Он заметно похудел, осунулся, зарос щетиной, и глядел исподлобья, будто ждал подвоха. – Целых двадцать два дня! Я думала, умру от тоски, Идвар. Я думала, что-то случилось с тобой. И я, – она покачала головой сокрушённо, – даже не знала, где искать тебя, ты не сказал, куда едешь...
– Всё нормально, дорогая, я дома...
– Двадцать два дня... – медленно повторила Аэлла.
– Да, я смертельно соскучился, и, – он тяжело моргнул, – и ещё больше устал, поверь мне. Меньше всего мне хотелось бы огорчать тебя, но так вышло. Прости...
Она только глубоко вздохнула и присела на кровать, положив ладонь на живот. Остаётся совсем чуть-чуть, уже весна начинается, снег давно сошёл, оживают деревья, птицы, появились бабочки. Скоро в глаза ударит пронзительная зелень. А в апреле родится он... Отец только его всё время где-то пропадает.
Аэлла терпеливо дождалась его, Идвар вернулся чистым, выбритым, в свежей одежде, и даже улыбка появилась. Подобрался к Аэлле на кровать, положил руку на живот.